Искусство как лексикон идентичности

Урало-Сибирский регион – территория бесконечного «транса». И в том смысле, что её огромность предполагает нескончаемое освоение новых пространств и массовые трансмиграции. И в том, что называется «состоянием транса»: в созерцательности многодневных путешествий по Транссибу, в монотонности равнинного пейзажа. И в стремлении осознать трансцендентные смыслы урало-­сибирской идентичности. Регион сам по себе диктует сложность – культурную, природную, историческую. Здесь, в географической и ментальной зоне между Европой и Азией, человек формируется иначе: он растёт среди каменных кряжей и многослойных традиций, в пространстве, где башкирские ковры, алтайские петроглифы, киргизские войлочные орнаменты и индустриальные руины советского модерна мирно сосуществуют, образуя странный, плотный текст региональной памяти.

Эта культурная многослойность и стала для Виктории Питиримовой исходным топосом. Она родилась и выросла на Урале – в регионе, который не только задаёт жёсткую оптику формы, но и провоцирует постоянный диалог с собственным происхождением. Вика любит повторять, что её всегда интересовали орнаментальные структуры фольклорных культур Урала вообще и Азии в частности, где фигура одновременно является фоном, где форма – лишь одна из масок пространства. И это не декоративный интерес, а внутренняя необходимость распутывать собственный код, в котором переплетаются разные этнические корни и три религиозные традиции. Именно этот опыт – жить в полиэтничном пространстве и нести в себе смешанный культурный геном – стал ключом к главной теме её творчества: к циклу «Хазарский словарь», который на протяжении десятилетия определял не только формальные решения, но и саму логику её художественного языка.

Духовные истины едины

– Вика, твой большой графический проект по «Хазарскому лексикону» Милорада Павича давно перестал быть графическим и от офортных листов распространился на графические и световые объекты, пространственные инсталляции. Почему?

– Да, там сам текст провоцировал меня на игру с формами. С разными образами, пластикой, фактурами. Всё это позволяло играть с разными сценариями сочетаний. Основ­ной приём Павича – взгляд на одно и то же событие с разных точек зрения. Я же пошла от обратного: сделала разные формы досок-­плашек и собирала из них одни и те же символы веры – крест, полумесяц, шестиконечная звезда. Те времена были вполне себе диетическими, как теперь мы понимаем: такая художественная игра ни у кого не вызывала оскорбления чувств верующих. А для Урала – котла народов – это вообще было актуально.

Слушая Вику, я вспоминаю, что появившийся в конце 1990-х русский перевод романа Милорада Павича стал в России своего рода откровением для художников, переживавших драматичный период перестройки и пересборки собственных художественных парадигм. Но для Виктории Питиримовой этот интерес был не модой, а глубоко личным импульсом. Живя в регионе, где веками перекрещивались православие, ислам и иудейские традиции, она вдруг увидела в павичевском тексте не литературную игру, а аллегорию собственной внутренней структуры. Она воспринимала историю хазарской дискуссии как сюжет о многослойности собственной идентичности, сплетённой в плотный генетический орнамент этих трёх культурных пластов. И потому в её «Хазарском цикле» орнаментальность не декоративная категория, а мироощущенческая. Это способ целостного художественного мышления.

«Красная», «Зелёная» и «Жёлтая книги» хазарского цикла – не иллюстрации к Павичу, а пластические исследования структур символов веры. Все три символа – крест, полумесяц, шестиконечная звезда – собраны из одного и того же набора офортных матриц: треугольник и квадрат, внутри которых сюжеты быта давно исчезнувшего племени... Дома, двери которых то открыты, то закрыты, деревья и стога, монеты и знаки утерянной письменности. Меняется лишь последовательность и ритм элементов. И в этой игре комбинаторики изобразительных матриц идея единства духовных истин, при всём внешнем различии их ритуалов, выражена не концептуально, а пластически. Это очень уральская оптика – видеть мир не как чёрно-белый набор культурных противоположностей, а как систему взаимных эстетических переходов.

В графическом цикле, построенном по такому принципу пазла, отдельные элементы не закреплены за окончательным значением. Они повторяются, комбинируются, рифмуются, вступая в новые связи и образуя каждый раз иную конфигурацию образа. Эта подвижность структуры делает саму композицию аналогом словаря – открытой системы, где смысл возникает в процессе чтения. Но, возможно, важнее другое: в этой принципиальной разборности и собираемости формы угадывается метафора идентичности как процесса. Не заданной целостности, а работы по её восстановлению – через фрагменты семейной истории, через вариации смыслов её фактов, через постоянную культурную пересборку памяти лучше понять себя.

Чёрный как свет: уральская цветовая метафизика

– Урал сформировал меня – я здесь родилась, здесь выросла и живу. Много и часто ходила в походы по уральским горам и рекам. И конечно, природный монументальный ландшафт формирует художественную оптику и мышление. Мне действительно интересно обобщать, концентрировать пластическую форму. И вообще очень интересно уплотнённое пространство, как в башкирских коврах или в петроглифах Алтая. Меня всегда волновала орнаментальность мира, интересны его фрагменты. И ещё я очень люблю густо-чёрный цвет, я его чувствую как очень содержательный, осмысленный. А недавно услышала, что для китайцев Свет всегда чёрный, а не белый. Всё сошлось!...

На Урале чёрный – не мрак, а субстанция: цвет камня, угля, металла, ночного холода гор. Как говорит художница, «чёрный – содержательный цвет». И действительно, в хазарских листах она исследует его тональные вибрации, выстраивая пространство, в котором свет рождается из тьмы. Эта игра светотени особенно очевидна в образе «Ловцов снов» – силуэтов, которые являются зеркальным отражением друг друга, двойником и тенью. И здесь снова проявляется уральская метафизика:

– пространство не разделено на внешнее и внутреннее, оно гомогенно,

– форма и фон сосуществуют, визуально вибрируя и меняясь местами.

Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.

Оформить подписку