Мне кажется, биография уместна в случае, если описываемый уже пребывает в лучшем из миров. Иначе как-то странно. Автобиография вообще уместна только в анкете. Заглянул в Википедию: там точно про умершего. Причём писал человек, ненавидевший его ещё при жизни.

Ладно.

Родился в Москве (11.12.1953). В роддоме Грауэрмана в начале Арбата – других в центре и не было. Все мои плюс-минус ровесники-москвичи оттуда. Жили на Волхонке прямо напротив музея изобразительных искусств в коммуналке на четыре семьи. Родители были настоящими московскими интеллигентами: мама – микробиолог, папа – архитектор. Мне с ними невероятно повезло. Папа великолепно рисовал и играл на пианино – не зная ни одной ноты. Отсюда любовь к музыке и хорошая школа рисования. В шесть лет увидел «Последний дюйм» и «В мире безмолвия» Кусто и помешался на акулах и подводном мире.

В 1968-м папа принёс в дом две пластинки «Битлз», и я помешался ещё раз. Тут же была создана группа «The Kids», а в 1969-м – «Машины времени». Тут же бросились сочинять свои песни, чтобы всё как у битлов. Паяли провода, стругали колонки и электрогитары. Параллельно постепенно учились играть, и году к 73-му нас уже знали в московском

подполье.

В 1970-м поступил в Московский архитектурный институт. Ну а куда? Не знаю, как сейчас, – тогда он был прекрасен. Поступить туда было не просто, но я уже хорошо рисовал, а это был главный экзамен. Учился от­лично, но с 4-го курса всё-таки вытурили – больно длинные были волосы и больно мы громко играли, во всех смыслах. Так начались разногласия с советской властью. Чудом не загремел в армию, пошёл работать в Гипротеатр – институт проектирования театров и зрелищных учреждений. Через год восстановился в архитектурный, на вечернее отделение, там на нас обращали меньше внимания.

Между тем «Машина времени» (она уже стала МашинА) набирала популярность. Институт окончил в 1977-м с отличием, но работать архитектором не хотелось. Тем временем подпольное музицирование становилось всё более затруднительным из-за растущего внимания органов внутренней секреции. В 1979-м удалось устроиться всем ансамблем в Московский гастрольный театр комедии, а оттуда мы попали в Росконцерт. Нам повезло – перед Олимпиадой хлынули всяческие послабления, и нас отправили в гастроли по бескрайним просторам Советского Союза. (Всюду, кроме Москвы, куда требовалось отдельное разрешение – его мы получили только

через семь лет, с приходом Горбачёва.) Популярность у нас уже была бешеная, играли мы исключительно во дворцах спорта и на стади­онах (рекорд – 26 аншлагов во дворце спорта «Юбилейный» в Питере за две недели, сейчас это невозможно себе представить).

Благодаря перестройке попали не только в Москву, но и за границу, куда нас, оказывается, давно приглашали – а мы и не знали.

В начале двухтысячных параллельно с «Машиной» создал несколько сольных проектов: «Оркестр креольского танго», «Джазовые трансформации», «УО 5». С «Машиной» записали десятка два альбомов, ещё десяток сольных.

Давно работаю как художник, около 40 персональных выставок по миру. Четыре года назад, незадолго до нападения на Украину, окончательно разосрался с Россией и уехал в Израиль, где и живу по сей день с женой и сыном. Относительно весел и достаточно хорошо себя чувствую. Чего и вам желаю.