Юрий Санберг родился с открытыми глазами. Одних напугал, других обрадовал. Посовещавшись, в семье решили — знак гениальности. Через месяц Сталина вынесли из мавзолея. «Освободил место», — понимающе откликнулся дядя Лёня.

С тех пор он так на все и смотрит — не закрывая глаз. Завел очки и стал наблюдательным. Умничает. Утопии не сбываются — сбываются антиутопии. Ниспровергает. Обнаружив в стиралке режим «Ручная стирка», возмутился: никогда еще вранье не было настолько очевидным! Прогрессист. Рекомендовал издавать иллюстрированный женский журнал «Популярнее механика». Пессимист. Кипу и капу при несомненном фонетическом сходстве объединяет мордобой не по паспорту, а по роже.

Хитроумен. «Когда меня называют идиотом, я превращаюсь в чудовище», — простодушно объявлял Бельмондо, опрокидывая машину с высокого парапета прямо в фонтан. Санберг поступает иначе. «Откуда тебе так хорошо известен мой диагноз?», – ехидно интересуется он, выдерживая напряженную паузу. Спутница жизни теряется и ненадолго замолкает. Ради паузы все и затевается, только ради нее.

Рационален. Руки и тарелки моет одновременно.

Его страновой прогноз в целом благоприятен. Технически невозможно закрутить гайки, когда забит болт. Потому что резьба сорвана.

Работает переводчиком – с русского на русский. Считает, мы наконец-то научились бережно относиться к своему мозгу, стараясь пользоваться им реже.

В заявленном тексте Санберг безуспешно пытается объяснить себе, почему он такой.