Где вы были, когда бомбили нас? Де були ви, милі, коли бомбили нас?

Украинский поэт, редактор, общественный деятель. Пишу на русском и украинском языках.

Родился в Херсоне (1968), живу и работаю в Киеве.

Основатель такого направления в современной литературе, как фьюжн-поэзия (fusion poetry).

Автор 21 книги стихотворений и многочис­ленных публикаций в журнальной и газетной периодике. Стихи переведены на украинский, английский, немецкий, французский, итальянский, нидерландский, португальский, финский, польский, сербский, белорусский, грузинский, иврит и др. языки.

Лауреат украинских и международных литературных премий: премии «Antologia»; премии журнала «Interpoezia»; им. Максимилиана Кириенко-­Волошина Национального союза писателей Украины; главной премии XVIII Международного фестиваля граждан­ской поэзии города Верчелли (Италия) (проводящегося под эгидой ЮНЕСКО) за личные достижения в современной литературе и за книгу «La lingua del nemico / На языке врага»(Новара, Италия: Interlinea, 2022, пер.: Alessandro Achilli); премии им. Э. Хемингуэя, учреждённой издательством «Litsvet» и журналом «Но-

вый Свет» (Торонто, Канада), за книгу стихотворений в переводах на анг­лийский «The Age of Vengeance» (Нью-Йорк: KunLun Press, 2023).

Соучредитель и главный редактор журнала о современной культуре «ШО», выходившего в Украине с сентября 2005-го по февраль 2022-го

на русском и украинском языках (проект закрыт из-за путинской агрессии).

В № 1 (13) «Тайных троп» за 2026 год опубликована подборка «Вы запомните нас вот такими».

Родом из Харькова, с 2001-го живу в Германии, в Ольденбурге, по профессии врач. Пишу стихи на украинском и русском, перевожу на украинский современных русскоязычных поэтов Украины и зарубежья.

Автор четырёх поэтических сборников и двух книг переводов, участница редакционных советов ряда литературных альманахов. Публиковалась в украинских и международных периодических изданиях.

Недавно в киевском издательстве «Друкарський двір Олега Федорова» вышли две книги моих переводов на украинский «Надземный переход» и «Берега и обереги». В первой представлены стихи выдающихся русскоязычных поэтов: Ирины Евсы, Александра Кабанова, Александра Ратнера, Бахыта Кенжеева, Алексея Цветкова, Владимира Гандельсмана и других. Вторая книга – сборник поэзии Николая Лоба­нова.

В предлагаемой читателям «Тайных троп» подборке я собрала мои новые переводы на украинский стихов Александра Кабанова.

Александр КАБАНОВ Олександр КАБАНОВ

Где вы были, Де були ви, милі, когда бомбили нас? коли бомбили нас?

перевод на украинский: Ирина ЮРЧУК                    переклад українською: Ірина ЮРЧУК

  ◇ ◇ ◇ ◇ ◇ ◇

Ранним утром сквозь мои ресницы Ранок сипле сон крізь вії, й сниться – начинают просыпаться птицы – починають просипатись птиці – о крупице: до-ре-ми-фа-соль – по крихтині: до-ре-мі-фа-соль – это будет – сахар или соль? сіль і цукор – скільки буде доль?

Слушаю, смотрю и улыбаюсь: Слухаю, дивлюсь і посміхаюсь: я и сам – частенько просыпаюсь крізь дірки і сам я просипаюсь, сквозь военный в дырочках носок, час – шкарпетка, з п’ятки на носок, как сбежавший из часов – песок. мов утік з годинника пісок.

Чтоб привыкнуть к страшным временам, Думав – звикну до скрутних часів, я запомнил птиц по именам: і запам’ятав птахів усіх: чив-чивчив, цви-цви, фюить-фюить, чив-чивчив, цві-цві, ф’юіть-ф’юіть, а голубка – вечно просит пить. а голýбці – пити дай щомить.

Не привыкнуть, а промокнуть смог: Дощ підводить підсумки сумні, дождь умеет подводить итог, я не звик, лише промок під ним, ождь без слов умеет делать ноги, вміє він без слів робити ноги, разбавлять воздушные тревоги. зрошує повітряні тривоги.

Поутру – стихает вой сирен, Вранці вий сирен іде на спин, тишина опять встаёт с колен, тиша знов підводиться з колін, и фьюить, колонки отключив, цві колонки вимкнув, спів скінчив, вместе с цви остались без чив-чив. і з ф’юіть лишився без чив-чив.

  ◇ ◇ ◇ ◇ ◇ ◇

Служу щепотью пыли – Мій дар, мов щіпка пилу, не для отвода глаз: і вже спитати час: мне важно – где вы были, а де були ви, милі, когда бомбили нас? коли бомбили нас?

Как долго сомневались, Як довго ви вагались предчувствуя урон, в передчутті руїн и с кем теперь остались і з ким тепер зостались при выборе сторон? при виборі сторін?

Не избежать позора, Ганьба погановида, не сохранить лица – не зберегти ніяк тому, кто выбрал вора, иця тому, хто вибрав убийцу и лжеца. убивцю й крадія.

Кто вражеской программой Ворожих слів програма перепрошит двойной, перепрошила час, а я – в дороге с мамой  зі мною поруч мама и с маленькой женой. і жінка, як дівча.

Трясёмся на ухабах То пагорбок, то вибій, с утра и до утра: дорога – цур-цура, я выбрал самых слабых двох найслабкіших вибрав из воинства добра. я з воїнства добра.

Но всем, кто шёл по следу, Я всім, хто йшов у ногу кто исцелился весь, – і цей обрав маршрут, я подарю победу, дарую перемогу, а сам останусь здесь. а сам залишусь тут,

На полке, под обложкой, Де зов друкарських знаків, в чистилище всего – й чистилища яса, – собакой или кошкой мов кішка чи собака народа моего. народу, чий я сам.

                   ◇ ◇ ◇                                                                ◇ ◇ ◇

Когда мы были водовозами Коли возиводи ми звалися и жили в средние века з середніх первісних віків, вдвоём – под звёздами и розами, між зорь і руж пливли, стікалися на берегу черновика. на береги чорновиків.

Промеж славянами и готами Поміж слов’янами і готами мы слыли честными людьми: вважались чесними людьми: с большими бочками, с подводами, з важкими бочками, з підводами, с приземистыми лошадьми. з приземкуватими кіньми.

Вода была живой и сладкою Жива вода була солодкою, в кувшинах с дивною резьбой, в різьбярських прадідних чанах, в пузатых чайниках с насадкою, в гончарних чайниках з короткою во снах из глины голубой. насадкою в блакитних снах.

Но каждую весну четвёртую Аж іншою водою – мертвою мы доставляли по ночам вночі поїли не з дощів совсем иную воду – мёртвую весною кожною четвертою предателям и стукачам. ми зрадників і стукачів.

Кто молится на тень распятую Хто молиться на тінь розп’яту, той внутри себя, сойдя во тьму, у внутрішню спливає тьму, кого простят весною пятою, того простять весною п’ятою, но я не знаю – почему. але не відаю – чому.

Моя любовь жестокосердная Для посмішки жорстокосердої глядит с ухмылкою кривой, моя любов їм, як дання, чтоб никогда вода предсмертная щоб вже ніхто від передсмертної не отличалась от живой. води – живу не відрізняв.

Не средние века – посредственны, Середньовіччя посередності они взирают с высоты пильнує нині з висоти на вас, которые ответственны їх, що відповідальні в єдності за вырожденье красоты. за виродження красоти.

На тех, кто с новыми барыгами Тих, хто з новітніми баригами себе подпишет приговор, собі підпише вирок нав, а мы с тобой проснёмся книгами, а ми прокинемося книгами, не читанными до сих пор. що досі жоден не читав.

  ◇ ◇ ◇ ◇ ◇ ◇

Илье Шехтеру Іллі Шехтеру / Eli Shekhter

Если музыка – азбука брайля, Якщо музика — азбука брайля, значит, я – безнадёжно ослеп значить я безнадійно осліп, и блуждаю пустыней израйля, і блукаю в пустелі ізраїлю разделённый, как рыба и хлеб. поодинці, як риба і хліб.

Ветер треплет афишу заката – Щоб афішу захóду зірвати, уголок приподнимешь, а там: вітер дме, а під сподом отам наше небо в четыре обхвата, наше небо в чотири обхвати наша радуга в помощь котам. із веселкою в поміч котам.

Старый, крафтовый мир декаданса, Давній, крафтовий світ декадансу, где живут после смерти, до ста, де живуть, після смерті, до ста, если азбука — музыка брамса – якщо азбука — музика брамса — я её прочитаю с листа. я її прочитаю з листа.

Опечатки подхватит пустыня Помилки розповсюдить пустиня, и к тебе принесёт на обмен: ти затямив цей обмін здавен: – что за жёлтое слово «гордыня»? — що за слово це жовте «гординя»? – это дыня из города N. — горда диня така з міста N.

Там, где с грохотом дальнего грома Там, де з гуркотом дальнього грому упадёт треугольный пюпитр, упадає трикутний пюпітр, это запах цыганского рома, це пахтіння циганського рому, это песни проспоренный литр. чи то пісні проспорений літр.

Это русско-еврейского бога – Світло русько-єврейського бога – всемогущий, рассеянный свет: всемогутнє, хистке недарма: я не верю, когда его – много, я не вірю, коли його — много, и скучаю, когда его – нет. і тужу, коли бога — нема.

  ◇ ◇ ◇ ◇ ◇ ◇

Скоро к нам придёт зима, Скоро прийде вже зима,

чтобы выжить из ума, Щоби вижити з ума,

чтобы наши души снегом Щоб у душі бгати кригу,

обозначить, как хештэгом. Мітити хештегом снігу.

Человек обязан быть Хто поет-громадянин,

гражданином и поэтом: бомбувати – бог у свідки –

скоро нас начнут бомбить скоро будуть нас вони

больше, чем бомбили летом. більше ніж бомбили влітку.

Чтобы мы – в природной тьме, Щоб у першородній тьмі,

без тепла, воды и тока, без тепла, води і струму

понимали о зиме опинились ми в зимі

и войне, что так жестока. і в війні в застінках суму.

Чтоб молились пво, Щоб молились ппо,

не жалея сна и мата, не жаліли сну і мату

обретая своего – і отримали свого

бога без патриархата. бога без патріархату.

Скоро из ночных снегов І тоді з нічних снігів

к нам придут больные люди: завітають хворі люди:

наших внутренних врагов внутрішніх щоб ворогів

мы им вынесем на блюде. винесли ми їм на блюді.

Скоро будут сочтены Дні, як крихти від сторіч,

дни, как крошки от столетий, будуть злічені на злеті,

скоро будет у войны час воєнний – звісна річ:

год второй, а следом – третий. рік, де другий, там і третій.

Чёрно-белое кино – Чорно-біле це кіно

безысходнее и злее, з часом зліше і скрутніше,

я скажу тебе одно: я скажу тобі одно –

я люблю тебя сильнее. що кохатиму сильніше.

◇ ◇ ◇ ◇ ◇ ◇

Я ехал ночью на арбе – Вночі я їхав на гарбі –

по новой книге, и порою новенькій книзі – і порою

минуты жалости к себе хвилини жалю у собі

испытывая, как к герою. я відчував, як до героя.

А сам герой дремал в пути, А сам герой, як хворий птах,

похожий на больную птицу, дрімав на тім шляху без спинку,

и лошадь фыркала в степи, кінь форкав у глухих степах,

переступив через страницу. переступав через сторінку.

Где шрифт для молодых очей Де шрифт для молодих очей –

и звёзды меньше нонпарели, й зірки, за нонпарель дрібніші,

здесь пахло кровью от свечей, свічки тут кров’ю пахли ще,

что вместе с храмами сгорели. що з храмами згоріли в тиші.

Мы проезжали вдоль руин, Ми проїздили ліс руїн,

касаясь линии сюжета, канву сюжетних ліній виту,

средь противопехотных мин, поміж протипіхотних мін,

по краю без конца и света. по краю без кінця і світла.

Герой сидел ко мне спиной, Везла героя й раз у раз

арба скрипела слово в слово, гарба скрипіла слово в слово,

читай: он вёз меня домой, читай: він віз додому нас,

я чувствовал себя хреново. себе я почував хреново.

Не потому, что был без ног Не в тім був сенс, що я без ніг

и в мясорубке чуть не сгинул, і в м’ясорубці ледь не згинув

а потому, что светлый бог – а в тім, що бог пресвітлий міг,

меня, солдата, не покинул. а все ж мене, бійця, не кинув.

И вот, закончилась война, І ось, скінчилася війна,

и мир находится на сдвиге, на зсуві світ, а вдома тихо

а дома ждёт меня жена – дружина жде мене, вона

беременной, согласно книге. вагітна, як свідкує книга.

Скрипит библейская арба, Гарба біблійська все скрипить,

и небеса обиты жестью, небесна жерсть минуле гоїть,

и непорочная судьба і непорочна доля мчить

стучится в дом с благою вестью. до хати звісткою благою.

И видится счастливый миг І бачиться щасливий миг для собирания народа, задля народного зібрання,

и это будет книга книг це буде справді книга книг –

и завершение исхода. і виходу, й підсумування.

Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.

Оформить подписку