Ноктюрны разума
- Сергей Фоменко
- Nov 26, 2025
- 4 min read
О надеждах самарской криптозоологии
В Самаре, возле социально-педагогического университета, расположен пруд Сухой, созданный ещё в позапрошлом столетии. Сегодня здесь гуляют студенты, а влюблённые пары отдыхают в тени плакучих ив, которыми заросли его берега. Можно услышать гитару из студенческих общежитий, которой охотно аккомпанируют кряквы из зарослей, и гул детишек, сбегающихся к пруду из окрестных дворов.
Сюда приводил студентов профессор Анатолий Валентинович Виноградов, заведовавший кафедрой экологии и создававший национальные парки «Самарская Лука» и «Бузулукский бор». Он рассказывал, что в пруду обитает краснокнижный вид тритонов Lissotriton vulgaris, так как поблизости не осталось иных водоёмов, пригодных для размножения. И это одна из последних популяций вымирающего в европейской России вида.
– Последние в европейской России! Это же удивительная вещь, – говорил профессор. – В оживлённой части города, практически на виду у всех, обитает вид, который никто не замечает. Настолько, что руководство университета, планируя застройки территории, периодически ставит пруд под угрозу ликвидации...
Виноградов приложил много усилий для спасения пруда и его обитателей, однако в истории о тритонах крылись отголоски его личной мечты. О нахождении другого вида, чьё существование ныне окружено легендами.
Одна из литературных легенд Самары гласит, что в охваченном Гражданской войной городе, у тогда ещё эсера Бориса Фортунатова зародилась идея романа «Остров гориллоидов». Навеянная сюжетно близким «Островом доктора Моро» Герберта Уэллса и биологическими изысканиями автора и опубликованная в 1929 году, книга была вскоре забыта. Забыт и автор, перешедший в большевики, но всё равно сгинувший в концлагерях в казахских степях, через которые его отряд когда-то пробивался в Самару. Зато осталась идея – очевидная, но вынужденная вновь подсвечиваться огнями фантастических сюжетов.
– Основной конфликт нашей эпохи, – как формулировал Виноградов, – конфликт между живой природой, частью которой является и человек, и цивилизацией. Совершая экологические преступления, человечество опускается в развитии, постепенно сдавая гуманистические свойства разума другим созданиям.
Фортунатов описывал мир обезьянолюдей, в конце концов восставших против фашистских экспериментов. Пройдёт лет тридцать, и под пером Пьера Булля гориллоиды победят, заняв место человека. Читал ли будущий автор «Планеты обезьян» книгу самарского эсера? В Самаре убеждены, что да.
Но что такое разум? На своих лекциях и в интервью профессор Виноградов всегда отвечал:
«Это процесс познания природой самой себя. Поэтому в нас, экологах, экологическая проблема осознала саму себя. Поэтому краеведение – не только политическая и экономическая история края, но и эволюция родной природы».
«Homo nocturnus», «человек ночной» – под таким лирическим названием вошёл в классификацию Карла Линнея реликтовый гоминид, ставший предметом научных поисков Анатолия Валентиновича. Существо, которого чаще всего называют снежным человеком.
У любых загадок антропогенеза есть философская сторона. В попытках найти снежного человека, начиная с исследований советского академика Бориса Поршнева, часто кроется мечта о разуме, основанном не столько на мышлении, сколько на осмысленном, овеянном рефлексией восприятии, который описывал Мартин Хайдеггер. О разуме, существующем в чувственных ноктюрнах – полутонах коллективного аффекта (и Поршнев, и Виноградов верили, что йети способны внушать людям свои чувства), неразделимого с природой и ещё не отравленного политическими и религиозными химерами.
Тем самым мечта о существовании реликтовых гоминидов – это фантастическая сторона мечты об экологической гармонии разума. Подобно тому, как Диоген Синопский среди людей долго искал с фонарём Человека, достойного этого гордого звания, экологи, всё более разочаровываясь в социальной эволюции homo sapiens, ищут его среди снежных людей.
Передо мной книга Виноградова, ныне библиографическая редкость, «Реальные призраки» – смесь личных, порой очень трогательных воспоминаний и научных очерков, связанных в основном с криптозоологией – сбором свидетельств о предположительно существующих животных. Читатель откроет в ней для себя размышления об удивительных явлениях природы, но осью повествования остаётся проблема снежного человека.
– За чудесами не нужно ходить далеко, – утверждал Анатолий Валентинович.
Он вспоминал, как однажды проводил экскурсию по университетскому зоологическому музею, когда из соседней комнаты под удивлённый гомон студентов неспешно и деловито вышла четырёхногая курица! Как выяснилось, птицу, обладавшую необычной мутацией, накануне привезли и отдали в музей из соседней деревни.
– А уж иметь в числе экспонатов чучело двухголового телёнка считает своим долгом любой уважающий себя музей, – всегда шутил Виноградов. – В нашем университетском музее их даже два!
Удивительны ли на этом фоне поиски снежного человека? Нет прямых доказательств его существования? Что ж с того: никто никогда не видел родственника павлина – аргуса двухточечного (Argusianus bipunctatus). В его существовании уверяет только пара индийских легенд и одно-единственное перо, найденное в XIX веке и ныне хранящееся в Британском музее.
А Самара всегда славилась своими не только литературными, но и биологическими легендами и курьёзами.
Иногда рекордными. Так, в городе жил самый маленький в Советском Союзе, а впоследствии в России человек – Константин Морозов (1936–2009, рост 63 см), которого жена носила в сумке и который прославился… как один из лучших агитаторов комсомола!
Иногда скандальными. Горожане помнят демарш городских биологов против неправильного изображения животного на городском гербе – «дикой козы», по исторической ошибке срисованной с домашнего козла («Диких коз ни в природе, ни в геральдике не существует – это косуля!», «Только самцы косуль носят рога – уберите с герба трансвестита!»).
Но нередко печальными. «Легендарными» в Самарской области стали когда-то распространённые животные – жертвы экологических преступлений. Превосходившие по древности мамонтов самарские выхухоли, описанные ещё академиком Петром Палласом, уничтожаются хозяйственниками вследствие серии промышленных взрывов по берегам рек (в целях ломки льда). Исчезают не только незаметные тритоны, но так до конца и не изученные самарские волки, которых осталось в области не более двух стай. Наконец, чучело самого последнего самарского медведя гости Самары могут увидеть в краеведческом музее («И морда-то у него грустная-прегрустная, одинокая…» – вздыхают посетители).
Так разве странно искать мифических созданий, когда в мифы всё чаще обращаются известные виды?
А снежный человек всё проявлялся и манил – загадочными фигурами, которые встречали в самарских лесах, пещерах Жигулёвских гор и на берегах Волги. Историями таких встреч ещё с перестройки запестрела местная пресса (которую тщательно проверяли криптозоологи). В одной нашумевшей публикации с характерным названием рассказывалось, как охрана яблоневого сада на юге соседней Саратовской области встретила йети, не проявлявшего признаков агрессии, только пристально всматривавшегося (внушение?) в людей. Охранники не нашли ничего лучше, как затолкать реликтового экстрасенса в багажник машины, откуда тот, впрочем, вырвался и сбежал...
Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение читайте по подписке.
Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.
Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.
Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.
Comments