Слово друга

◇ ◇ ◇

Восемнадцать лет назад наша семья переехала в собственную квартиру. Наконец-то! Какое счастье. Первый этаж с двориком! На новоселье чего нам только не подарили, включая попугая и собаку и ещё массу всего, что я уже плохо помню. Но что помню хорошо – так это подарок Игоря Губермана. Со словами: «Боря, возделывай Землю обетованную! Не ленись!» – он вручил мне мотыгу. Мотыга видала виды! Виды Святой земли, конечно. Метал местами проржавел, но в ударных местах был потёрт – «съеден» землёй. Черенок мотыги, столетиями, наверное, полировавшийся в мозолистых руках, блестел! Вещь!

В нашем дворике сегодня растут четыре плодовых дерева: великолепный лимон, прекрасная олива, ароматный абрикос и загадочный хушхаш. Перечислять многочисленные овощи, а тем более бессчётные пряные и лечебные травы не буду – запутаюсь. В общем – райский уголок. А отчего? Догадываетесь?

Да, дело в Волшебной Мотыге Губермана!

◇ ◇ ◇

Другой роскошный подарок от Губермана получил я на день рождения. Сам он был на гастролях и подарок передал через друзей. Дым­ковская скульптура: довольно крупная белокурая женщина авторской работы.

И тёплая поздравительная записка, начинавшаяся так:

«Боря, дорогой! Мне кажется, в доме каждого скульптора должно быть хоть одно настоящее произведение искусства».

Мне приснился сон. Дымковская баба, вооружившись Волшебной Мотыгой, трудится в нашем дворике под лимоном.

◇ ◇ ◇

Как-то раз, рассматривая мои новые работы, Губерман задержал своё внимание и на новом чайнике – шедевре моей дизайнерской мысли. Я, конечно, принялся объяснять, что это, как устроено. Две полусферы, соединённые вместе общей перегородкой, каждая имеет свой чайный носик, свою крышечку и одну общую ручку. Вещь!

Губерман выслушал и сказал:

– Боря, так ведь это же жопа!

Я присмотрелся, и правда – жопа с ручкой.

◇ ◇ ◇

Однажды решил я вылепить Губермана, не целиком, конечно, у меня нет столько глины. Бюст, даже просто голову.

Он как раз вернулся после длительного турне по Америке. Начал ри-совать его – и анфас, и в профиль, и по памяти. Мы беседо­вали, я читал гарики и снова рисовал, – проникался образом. И вот совершенно уже проникнутый, обложившись рисунками-набросками, приступил к лепке. Прошла неделя, дело шло к завершению трёхмерного образа, оставалось долепить бороду, а борода тогда была подлиннее нынешней. Вот я её и лепил, а глиняный Губерман смотрел на меня, как на цирюльника, брезгливо. Вдруг раздался телефонный звонок, пришлось прерваться.

Звонила женщина, просила принять у неё заказ на скульптурный портрет, все важные подробности при встрече. Я попытался отложить или вовсе отказаться от этой работы – я страшно ленив, тем более го-лос… какой-то неприятный. Но заказчица горячо настаивала, и я сломался: «Приходите».

Пришла, стала осматривать в мастерской работы. Объяснила, что представляет группу женщин, собравших деньги для заказа, лепить я должен их учителя – раби М. Она убедилась: я для этой работы гожусь. Вышлет мне фотографии на email. А порисовать живьём? Никак невоз­можно – исчез учитель из их родного Неве-Яакова. Полгода ищут, кто-то сказал, что его видели в Америке, но они верят – он найдётся, он вернётся к ним, великий праведник, их учитель М.

Ой, подумал я, во что опять ввязываюсь, надо отказаться немедленно. И тут Сара, заказчица, спросила, указывая на укутанного в полиэтилен Губермана:

– А это кто, бородатый? – контуры просвечивали сквозь плёнку. – Покажите, интересно.

Я снял полиэтилен. Полуденный свет был идеален, Губерман – прекрасен! Но Сара! Что случилось с Сарой? Сумасшедшими круглыми глазами она уставилась на него. Я испугался. А она прошептала:

– Это он...

Убедить, что это не он, не её Учитель, мне не удалось, уж так похож был Губерман на раби М., разве что борода длинновата да кипы не хва­тает.

– Это чудо! – объясняла Сара. – Слава Б-гу, учитель нас не оставляет, только подумали о портрете, а ты уже изваял! Чудо!

Я сопротивлялся, но слабо. «Подстриг» Губерману бороду, надел кипу, обжёг – и продал.

А потом поехал к нему каяться. В Неве-Яаков. Да по дороге вспомнил, что уже полгода, как Губерман в Писгат-Зеев перебрался.

Он простил меня. Цадик!

Борис КАЦ, человек лепящий Губермана

Видел свет в полнейшей тьме

Последние капли

Я нынче дома. Курс лечения

влачу, забывши от чего,

а видя омут приключения,

уж не ныряю я в него.

◇ ◇ ◇

Моё безделье – нет, оно не праздное,

оно порой насыщенное очень,

я сочиняю нечто очень разное,

в котором есть и мысли, между прочим.

◇ ◇ ◇

Умру в любое время суток –

мне всё равно, уж как придётся,

и ни одна из пресституток

на мой уход не отзовётся.

◇ ◇ ◇

Судьба – я часто думаю о ней –

становится яснее год от года:

неволя растлевает нас сильней,

чем самая беспутная свобода.

◇ ◇ ◇

Вовлёкся я в роскошную игру,

и за неделей катится неделя:

я каждый день кому-то что-то вру,

не дожидаясь первого апреля.

◇ ◇ ◇

Хоть был известен я повадкой наглой,

но, видно, чем-то Б-гу угодил:

хотел Он одарить меня виагрой,

но спутал и подагрой наградил.

◇ ◇ ◇

Ну вот, отныне я вдовец,

им и уйду я очень вскоре,

а то, что вовсе не мудрец,

так это счастье, а не горе.

◇ ◇ ◇

Я всех богов не помяну,

но двух запомню я, старея:

я был у Бахуса в плену,

а нынче – в рабстве у Морфея.

◇ ◇ ◇

Ещё живу, старик убогий,

и пару слов могу связать,

но подагрические ноги

уже грозятся отказать.

◇ ◇ ◇

Чуден мир тараканов и блох,

комаров и назойливых мух,

только людям повсюду он плох,

ибо к нашим стенаниям глух.

◇ ◇ ◇

Что-то есть в этой жизни такое –

говорить это странно и совестно:

ведь живёшь в тишине и покое,

а душе одиноко и горестно.

◇ ◇ ◇

Кончается кино моё, что жаль,

или не жаль – оно же длинно было,

смешались в нём восторги и печаль,

но не было ни скучно, ни уныло.

◇ ◇ ◇

И скажет, быть может, зелёный юнец,

налив поминальный стакан:

а жалко, что с ним приключился пиздец,

занятный он был старикан.

◇ ◇ ◇

Вы, предки, меня извините,

но в мир не спешу я иной,

и сотней невидимых нитей

привязан я к жизни земной.

◇ ◇ ◇

Талант – это сложное слово,

тяжёлый таинственный дар,

к талантливым снова и снова

приходит волшебный угар.

◇ ◇ ◇

Судьбу я принимаю со смирением,

прошёл предназначавшийся мне путь,

поскольку я не верил уверениям,

что бабу эту можно обмануть.

◇ ◇ ◇

Труднее жить, когда поймёшь,

хотя и трудно с пониманием

того, что алчность, страх и ложь

сегодня правят мирозданием.

◇ ◇ ◇

Неудачи, утраты, потери

и случившихся бедствий остуда –

это настежь раскрытые двери

к чувству счастья, что живы покуда.

◇ ◇ ◇

Народ похож на пластилин,

и зряшен редкий робкий лепет,

любой пришедший властелин

его легко кроит и лепит.

---

Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.

Оформить подписку