Есть ли в стихах Жизнь?

Предисловие

Стихи Дикинсон трудны для понимания, не поддаются интерпретации, точнее, возникает большой соблазн упростить её мысль, сделать более доступной. Чтобы понимать и преподавать поэзию Эмили Дикинсон – не только переводить, – необходимо было прочесть немало исследований, книг, недавно опубликованные полное собрание писем Дикинсон и факсимильное издание её тетрадей стихотворений, как она сама их сшивала.

В итоге к её 195-летию я решил подготовить книгу избранных мною стихотворений. Тексты, собранные в ней – итог раздумий в течение 35 лет изучения, преподавания, а потом и перевода одного из самых гениальных и загадочных американских поэтов.

Наряду с широко известными стихотворениями в книгу включены стихотворения, ранее не переводившиеся на русский язык. Нумерация и датировка даются по изданиям Франклина (1998) и Джонсона (1955).

Несколько издателей заинтересовались этой рукописью. Редактор журнала «Тонкая среда» (Москва) публикует её как приложение к журналу, в Грузии книгой заинтересовалось издательство «Тифлисский дворик». Сейчас ищут спонсоров для издания книги.

Поэзия Эмили Дикинсон актуальна и сейчас. Речь не только о том, что её стихи пользуются любовью читателей до сих пор, но поэзия Дикинсон оказала и продолжает оказывать влияние на современную американскую, а шире – на англоязычную поэзию. Даже современные так называемые языковые поэты Рэй Армантраут (р. 1947) и Чарльз Бернстин (р. 1950) говорили в своих интервью о её влиянии на них.

Поэзия Дикинсон, сконцентрированная до предела, экзистенциальна и апофатична. Стихи её мощно притягивают силой духа и мысли, завораживают искренностью и необычностью.

Стихи Дикинсон до сих пор актуальны в англоязычной поэзии до такой степени, что такие непримиримые противники, как традиционалист и последователь Лонгина Гарольд Блум в «Западном каноне» и постмодернист Чарльз Бернстин, один из лидеров современной американской языковой поэзии, сходятся в признании необычного видения мира и гениальности мысли Дикинсон. Блума восхищает насыщенность стиха Дикинсон мыслью и неповторимая парадоксальность самой этой мысли. Как пример Блум цитирует стихотворение «From Blank to Blank» («От Пробела к Пробелу»). Привожу подстрочный перевод:

From Blank to Blank –

A Threadless Way

I pushed Mechanic feet –

To stop – or perish –

or advance –

Alike indifferent –

If end I (reached)^[1] gained

It ends beyond

Indefinite disclosed –

I shut my eyes – and

groped as well

‘Twas (firmer) lighter – to be Blind –

От Пробела к Пробелу –

Путём Бесследным (без нити)

Толкаю Механические стопы –

Остановиться – или погибнуть – или идти вперёд –

Равно безразлично –

Если я выиграю (достигну) в конце,

Он заканчивается вне пределов

Выявленных неопределённостей –

Я закрыла глаза – и шла наощупь –

Легче (твёрже) – быть Слепой –

Вот попытка передать это в стихотворной форме:

К Пробелу от Пробела –

Без Нити Путь –

Я ставлю механически стопу –

Чтоб стать – погибнуть – иль шагнуть –

Не важно мне ничуть.

Когда бы преуспела –

Была бы вне предела

Всех невозможностей –

Закрыв глаза – наощупь шла –

Слепые зрят ясней –

(484 Франклин, ок. 1862 / 761 Джонсон, ок. 1863)

Блум вспоминает нить Ариадны, «Нору» Кафки, слепоту Мильтона. Однако если слепота Мильтона была вынужденной, то у лирической героини Дикинсон – её собственный выбор для того, чтобы перестать видеть пустоту, ибо явными становятся лишь неопределённости. Блум цитирует Эмерсона, говорившего, что руины или пустота – это отражение нашего собственного зрачка.^[2]

Бернстин цитирует стихотворение, найденное в письме к Сьюзан, жене брата:

Убогий дар, ущербность слов

Расскажут сердцу

О Ничто –

«Ничто» – та сила, что

Мир обновит с основ –

(1611 Франклин / 1563 Джонсон, ок. 1883)

В интервью Стивену Россу из лондонского журнала «Вулф» Бернстин говорит, что другое изречение Дикинсон «Разве вы не знаете, что “Нет” – самое яростное слово?» – всегда было его девизом.

«Поэзия бедна, убога, это – частное дело, поэзия не служит для достижения каких-либо целей… Моя поэзия – домашняя (частная), непритязательная (странная, сварливая, низкая)…».

В итоге Бернстин едва ли не приходит к такому же взгляду на поэзию Дикинсон, что и Блум:

«В моём понимании, поэзия Дикинсон ближе всего к отрицательной диалектике. Ничто – в смысле не что-то одно: варианты вокруг пустого центра. Услышать о ничто – значит, стать лицом к лицу с утратой, отчаяньем, скорбью, невосполнимым. Ничто не восстанавливает мир. Восстановление – это опять-таки нечто другое. Сотворить заново. Обновить»,

– говорит Бернстин, цитируя девиз Паунда.^[3]

Дикинсон не доверяет слову, красноречию, многословию:

Страшусь того, чья речь бедна –

Безмолвных опасаюсь –

Я заболтаю болтуна–

Поспорю с краснобаем –

Того ж, кто взвешивает Слово

Когда все расточают вмиг –

Да, я боюсь такого –

Страшусь, что он Велик –

(663 Франклин, ок. 1863 / 543 Джонсон, ок. 1862)

Возникает такое чувство, что Эмили Дикинсон не только совершенно беспощадна к себе, но и к языку, который пытается преодолеть в попытке докопаться до сути.

^[1] В скобках даны черновые варианты.

^[2] Bloom, Harold. The Western Canon. New York: Harcourt Brace, 1994. Pp. 292–293.

^[3] Впервые: Bernstein, Charles. Interview to the Wolf magazine. // P. 58 // http://www.wolfmagazine.co.uk/images/BernsteinInt.pdf. Исправленный вариант: Bernstein, Charles. Wolf. // Pitch of Poetry (Chicago The University of Chicago Press, 2016), 276–278.

---

Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал. Hусская поэзия онлайн 

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.