У поэзии нет админов

Саундтрек

Время моё, ты почти пришло.

Эли Бар-Яалом

Время моё, ты уже ушло,

как ни крути, наша песня спета,

сколько в ней горьких, горючих слов,

бездна вопросов, на грош ответов.

Обод Фортуны раздавит всех,

ей безразлично, кто принц, кто нищий,

треснет эпоха, и из прорех

хлынут сокровища и кровища.

Мы вытекаем из бытия,

как теорема из аксиомы,

мир – это книга, где ты и я

буквы для очередного тома.

Буквам неведомы цель и суть,

смысл сюжета постичь не успеем,

счастье, что не дано заглянуть

в самый последний лист эпопеи.

И завершенье этой главы

так милосердно от нас сокрыто

сонным дурманом забудь-травы,

беды стирающим и обиды.

Фабула льётся мельканьем вех,

неугасима и безупречна.

Автор надеется на успех,

буквы стремятся сложиться в «вечность».

◇ ◇ ◇

мы с тобой живём посреди чумы, в глубине сумы, в черноте тюрьмы

в бездне ужаса и распада, то ли вот он ад, то ли рядом

мчится по небу туч грозовых гряда, водопадом льётся из них беда,

и вселенная корчится от стыда

торжествуя, бушует пламя, и зелёным пылает знамя,

мифами подменяя память

я теперь за правду, – глумится ложь, – и меня не задушишь и не убьёшь,

что посеешь, милые, то пожнёшь

что вам дадено, то и жрите, хоть давитесь, но битте-дритте,

вы меня не разоблачите

а во мраке истошно вопит война, мир дрожит как натянутая струна,

понимая: иллюзиям грош цена, и поэтому, видимо, всем хана

боль и горечь срывают крышу, даже тем, кому крик не слышен

(миллион в уме, нолик пишем)

солнца шар катает жук-скарабей, и земля послушно жрёт сыновей

заполняя свою утробу, зарастая золой и злобой, факты не отличить от стёба

безразлично, кто там: Магог и Гог, милосердный Б-г, беспощадный Рок

или вовсе двуликий Янус, но похоже, нас водят зá нос

эта истина стёрта уже до дыр: только лишь в мышеловке бесплатный сыр

пахнет гибелью эта пища, так что зря мы все счастья ищем,

вот опять постучали в днище

ну скажите кто-нибудь: это сон, и будильник скоро споёт динь-дон,

мы проснёмся после конца времён

на земле, отмытой до блеска, и узнаем, что мир воскрес, как

воскресает свет после тьмы ночной, воскресают трава и цветы весной,

словно вновь из ковчега выходит Ной

вместе с ним и звери и люди, только хамов больше не будет,

ни предательств, ни словоблудий

обойдёмся без горя, вражды и лжи, новый день настанет, чтоб просто жить,

будут книги, картины и чертежи

оратории и сонеты, провожания до рассвета, и полёты к другим планетам

чтобы жили мы посреди любви, чтобы зуд познанья гулял в крови,

чтоб взметнулся новых открытий вихрь

исцеляла вода живая

и молчите про так не бывает – будто я и сама не знаю…

Поток без сознания

в конце света

в конце лета

в конце детства

оставь след свой

на самом верном

обманчиво эфемерном

прочном фундаменте

собственной памяти

бережно укрой, оботри

и устрой – там внутри

куда надёжнее, чем снаружи

где он никому не нужен

для тонкой этой материи

требуется артерия

связующая нечто нить

дабы суть сохранить

и конечно энергия

чтоб поток не низверг её

невидимую, но бесценную

заполняющую собой вселенную

загадочно и неуклонно

отчего и зовётся тёмной

в чём никто ни на йоту не виноват

просто е, как известно, это эм-цэ-квадрат

равенство убедительно

несмотря на полную относительность

всего и вся

но с реальностью так нельзя

принимай как есть, хоть какую

покуда ещё существует

с хаосом, светом и страхом

с багажом, который не сахар

былью, быльём и болью

свободой её неволи

поиском ориентира

в мышеловке с бесплатным сыром

с подлинностью и вымыслом

любовью, которая вынесла

сочетание с безнадежно узким мостом…

и плевать, что будет потом

Вальс

Зачем мы всегда выбираем в пароли

шальную мелодию боли и воли,

жестокую музыку праха и страха,

что вечно кончается крахом и плахой.

Ну разве не легче дуэт с менуэтом,

и трепет, и лепет, конечно, при этом,

жемчужные зубки, капризные губки,

а к ним, как положено, юбки и шубки.

Нет, нам подавай откровенье и рвенье,

и чтоб обязательно преодоленье,

не замер бы только мотивчик упрямый,

в котором рифмуются драмы и шрамы,

мученье и мщенье, бой с собственной тенью,

сомненье, смятенье, победы, паденья,

раздор, растворённый в задоре и вздоре,

гремучая смесь героизма и горя,

блужданья, блаженная блажь заблужденья,

заботы, зевота, забавы, забвенье...

Вечность на ладони

перелётная бабочка-однодневка

опыляет несуществующие сны наяву

про то, как можно выживать, не успев, как

не усидев, не одолев, не овладев, не доглядев, как

при всём этом худо-бедно удерживаться на плаву

перелётная бабочка летит из ниоткуда в небыль

нематериальное овеществляя, вещественное обращая в глюк

что ей несовместимые наши концепции, как то: земля и небо

курица и яйцо, миг и вечность, корень и стебель

сюр и структура, использую и люблю

бабочка-однодневка живёт одним днём, играя

поскольку другого у неё нет и не будет уже никогда

ведь день для неё пусть конечен, но равен всей её жизни от края до края

а потом она просто летит на последний огонь свой и в нём сгорает

рассчитавшись сполна за все непрожитые года

перелётная бабочка-однодневка –

аллегория нашей жизни и всего, что в ней и за ней

может быть, единственный шанс, а может, тренировка, распевка

попытка прикоснуться, приобщиться, ну хоть подержаться за древко

подготовиться к тому, что дальше будет намного сложней и важней...

На одной струне ни о чём…

стих из одной рифмы хуже, чем на месте бег

он похож на засохший побег

или на русла иссякших рек

мрак опустевших библиотек с пылью их картотек

ничуть не хайтек, короче – пустой хештег

даже не стих, а скорее фейк…

но попробуем: жил да был человек

что вы, какой ацтек?! – даже не варяг и не грек

не сказать, что абрек или там печенег

не Чук, не Гек, не Шрек, не Грегори Пек

вместо имени – имярек

один из нормальных человечьих калек, завсегдатай аптек, тот ещё стратег

неприметный среди коллег, и даже почти не зэк

ведь бывший зэк, это как бы и вовсе не зэк

бывший зэк вроде, как просроченный чек

когда воли не видать вовек, но вдруг фартовый побег, тайный ночлег

и от бывшего до просто зэка миллионы парсек

не догонит даже берсерк, ура, все поют, фейерверк…

только всё звучит и звучит навязчивый саундтрек

то ли флешбэк, то ли камбэк всех – от альф до омег

от него не спасёт ковчег, потому что память жива навек

не найти для неё оберег

это ж не неофит, устремляющийся в одну из модных в текущем сезоне Мекк

не остановишь её разбег, кончилось время нег

чёлн утыкается в пустынный брег

и проклят будь, Амалек^[1]!..

а человек… да что человек? он под грузом быта, долгов, ипотек

тянет ненавистную лямку из века в век

но стоп! что там бежит из-под век?

да нет, пустяки, попросту прошлогодний снег…

Когда лестницу унесли

Клубится тьма кромешная,

в ней меж кабы да бы

над бездной жизнь подвешена

на ниточке судьбы.

Но нитка ненадёжная,

тончайшая на вид,

и как ни осторожничай,

порваться норовит.

В проплешинах, в зазубринах,

протёртая до дыр,

не выдержит – и кубарем

душа покинет мир.

А бездна предвкушающе

ждёт, разевая пасть,

но жизнь висит пока ещё,

за кисточку держась.

Неликвид

Человек уносит с собой недосказанные истории,

несбывшиеся надежды, неисправленные ошибки,

неоформленные идеи, неоконченные споры и

недопридуманные желания для несуществующей золотой рыбки.

Но кроме всего этого, эфемерного и не вполне реального,

к счастью, никак не обременяющего потомков,

остается ещё куча плотного, абсолютно материального,

ложащегося им на плечи тяжким грузом, ярмом, как

например, дом со всем его неликвидным содержимым

вроде мебели, одежды, книг и прочего хлама,

ненужного никому, кроме покойника (а теперь и ему, вестимо).

От всего придётся срочно избавляться, а это прямо

проблема: продать? – да кто ж старьё бесполезное купит?

отдать даром (главное – самовывоз!), но где взять желающих?

вроде где-то в фейсбуке есть подходящие группы,

но и это не всё: есть ведь и административные дела ещё,

юридическая, финансовая и другая бумажная волокита…

Вот исчезнуть бы вместе со скарбом, бесплотным и осязаемым,

так вот – было и нет, испарилось, растаяло, кануло, всё шито-крыто!

чтобы не мучить близких, уйти, не терзая их,

им и так нелегко – на пути ждут преграды, ухабы да кочки,

как ни бьются, должны всем: то urbi, то orbi^[2],

и забот полон рот – вечно хлопоты, нервотрёпка и заморочки…

Не хочу добавлять к этой ноше ни тягот, ни скорби.

^[1] Амалек – торанический (библейский) персонаж, символизирующий иррациональное, беспричинное зло, архетип евреененавистника, враг, с которым дóлжно бороться, пока память о нём на земле не будет совершенно изглажена.

^[2] Urbi et orbi (лат., букв.: «к городу [Риму] и к миру») – обращением «Urbi et orbi» начинались важные объявления в Древнем Риме.

---

Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.

Оформить подписку