Что-то есть в монотонном вытье
- Александр Самарцев
- Jul 16
- 3 min read
Родился в Москве, рос на Средней Волге, откуда после окончания авиаинститута и четырёх лет в КБ вернулся в столицу, поступив на заочную режиссуру в «Щуку». Именно поступление в театральное училище в 27 лет оказалось едва ли не сильнейшим стимулом писать серьёзно. Но театр и поэзия не совмещались, и с третьего курса ушёл из училища. Первая публикация случилась в «Юности» в 1988-м в рамках «Испытательного стенда», собранного из участников знаменитого семинара Кирилла Ковальджи, на котором ещё в начале 80-х судьба свела с метаметафористами Алексеем Парщиковым и Иваном Ждановым. Их влияние сказалось на работе со словом, но лирический стержень не затронуло, наравне с постмодернизмом, концептуализмом и прочими новациями конца 80-х.
Почти четыре года, начиная с осени 1988-го до событий вокруг ГКЧП, занимал должность постоянного (впрочем, внештатного) консультанта в отделе, где был «открыт». Затем были Кёльн и передача «Писатели у микрофона» «Радио Свобода» (тексты передавались в Мюнхен по телефону), возврат на родину в 1997-м, приглашение стать шеф-редактором отдела спецпроектов канала ТВЦ и длительное фрилансерство после дефолта. Из событий наиболее ярких, «разрубивших» способ существования, четыре дня киевского Майдана (за месяц до его победы) – оставаться в России не имело ни смысла, ни надежды, а место рождения отца (Одесса) давало шанс на законное получение украинского гражданства в 2015-м.
С 1991-го выходили книги: «Ночная радуга» (Московский рабочий, 1991), «На произвол святынь» (СПб, Петрополь, 1996), «Часть встречи» и «Конца и края» (М., Русский Гулливер, 2010 и 2014), «SMS» (Киев, Каяла, 2016), «Сейчас» (Киев, ИД Дмитрия Бураго, 2018 и 2020), «Клинч» (Киев, Друкарський двiр Олега Федорова, 2019 и 2020), а также «Вернадского 15» (Киев, Друкарський двiр Олега Федорова, 2020).
В последующие пять лет жизнь потребовала возвращения на Волгу, но на полулегальных основаниях – каждые три месяца пересекать границу на правах иностранца. А с октября 2025-го я в Израиле. Здесь еще в 2024-м напечатаны «Легион» (по горячим следам войны, Книга Сефер), а в 2025-м роман «Ветвь обетованная» и поэтическое избранное «Там и начнусь», свёрстанные в Киеве (Книга Сефер).
Однажды с Бахытом
Вдруг почувствую – оба
у трамвайных стоим на Литейном
коньяком то и дело ещё никого не крестя
(он без фляжки за пазухой) вне прищура – бесцельно
майский ветреный ракурс весь такой из себя
мастер мины подсунуть под имидж удерживает
колдовским обаянием серенькое тепло
дом напротив – Мурузи (чьих полутора комнат по-прежнему
пономарь-выселенец не сдал)
походя отцвело
столько лип и секвой (а мимозы – особенно)
на подхлёсте дыхания этих двух спин как приказ «От винта!»
впору перезнакомиться пусть анжамбеманов оскомина
(или даже не пусть) за нектар принята
Мы случайно тогда будто каждый у каждого тень и автограф
оказались на линии рельс перещупаны блеском от рельс
глупо верить изгибам наездам свободных коронных
и залипших путей снятых вечностью загодя здесь
Ни намёка ни залпа – пауз пауза множась
пузырится раздута – мы сжаты в её
кулаке – защищённость (она же осадочный ужас) –
в безответной оглядке враньё
◇ ◇ ◇
Т. З.
Прощай атеизм и его убеждённость
довольно ступеньки фонтана окна
присутствие чьё растворит обожжёт нас
что мы не одни даже смерть не одна
И где этот пульс этот сбой до озноба
по имени Рим – или как бы назвать –
однажды сейчас нескончаемо снова
и было и есть и опять и опять
◇ ◇ ◇
Б. Кенжееву и Т. Цхварадзе
«нежный ангел мой Лариса...»
Б. К.
Юнкер Шмидт заюнкерился дулом у виска ква-ква
ждёт ли нас душа Лариса легковерная Москва
предвкушением томимы занырнём в полуподвал
спотыкаясь «Пилигримы» я забыл когда читал
скликни чачей из Батуми по-дельфиньи Тариэл
вечера средь лунных мумий там Г-сподь травить велел
и помчимся и поладим даже с тундрой трудовой
потому как слог балладен и прищурен царь-покой
отдохнув от лет индейских юнкерят исподтишка
перехлёсты хитрых действий не без этого стишка
глубины видеоряда зарослей полуцитат
к нам сюда кому не надо где вокруг кишмя тусят
чуть побольше чем по двое (одиночкам – недолив)
здравствуй дело Бологое вне морально-волевых
вне засады подзамочной по Ройялам и кустам
средне- и дальневосточно мать шерше всех нас к ля фам
не по-юнкерски при жизни а уж после как пойдёт
пусть застанет в чём зависли (без оценок и темнот)
◇ ◇ ◇
на 85-летие ИБ
Что-то есть в монотонном вытье
и вокруг и вовне
оставляющее без ответа
хануку под покровом адвента
он услышан да будет никем
надоедливый мем
гордо вскинутой головы
и про лёд-переход чёрно-белой Невы
на который ушастик ступил
кадр стрекочет пальбой без могил
в полторы или в уймище комнат
из которых нога поднялась
позабыв про балласт
эхом сказок бездонных
вопреки беспросветной мольбе
обращаюсь к тебе
аки ястреб к зародышу душной слезы
(ведь вершины всегда бездыханны)
и гнилья благодарные океаны
подпирают атлантами нас – вместо манны
упоительнее в разы
Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение читайте по подписке.
Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.
Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.
Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.
Comments