Дом на горе

◇ ◇ ◇

В краю, где бесы строятся в фаланги,

А ближние копаются в белье,

Два ангела хранят меня – всегдангел

И никогдангел в рыбьей чешуе.

За то, что телу моему и духу

Предписаны терпение и труд,

Всегда мне хлеба чёрствую краюху

И плащаницу рваную дадут.

И кажется, что берег мой всё ближе,

Что поредела мутная вода,

Но никогда покоя не увижу

И не ступлю на сушу никогда.

Пока пучина лижет злых и добрых

Да искры прожигают всё подряд,

Два вестника моих звероподобных,

Два птерозавра в воздухе парят:

Всегдангел, что раскидывает пламя

И простирает крылья надо мной,

И никогдангел – птица с плавниками,

И никогдангел – змейка под луной.

◇ ◇ ◇

Да не коснётся нас дурная слава,

Пустые споры верных и неверных,

Прародина – неистовая лава,

Бурлящая в вулканах многомерных.

Не ждать, пока пройдут лихие годы,

Не путаться в приветах и прощаньях.

Вернуться – это каменные всходы

Выращивать на пажитях песчаных.

Да, на чужбине страхов и хотений

Пускали нас порою за кулисы.

В долине прародства́ – ни сна, ни тени,

А только камни, идолы и лисы.

Но больше не блуждать по стёртым картам

И не стоять в хвосте за пирогами,

А вечный слой, грохочущий, как Тартар,

Почувствовать под хилыми ногами.

Дом на горе

Лента ночи порвана везде,

Тьма земная невосстановима.

Что рисует на сыром холсте

Утро, проступившее из дыма?

Лес и горы для вселенских драм,

Три дороги в форме ожерелья.

Тишина таится по углам

В шумном доме после новоселья.

Как подростки, мы сейчас вольны

Сохранить и голос, и осанку.

Разве раньше не было войны,

Ветер не срывал гнилую дранку?

Можно не в подвале, не в дыре

Прятаться от волчьей непогоды,

А в нелепом доме на горе

Доживать отпущенные годы.

Будь же ты благословен в веках,

Рослый и отчаянный младенец,

Что его построил кое-как,

На авось и Б-га понадеясь.

◇ ◇ ◇

Грядки тёмной зелени вдоль трассы,

Пятна леса – реже и светлей.

Звёздно-полосатые матрасы

Парников, плантаций и полей.

Горы, хоть и с виду недотроги,

На верхушках – белые дома.

Дико перекручены дороги,

Сложные извилины ума.

Поначалу не замечен даже

В линзе мира, не прочерчен в ней

Человек, затерянный в пейзаже

Дерева, металла и камней.

Дóма

Здесь вечная пыль по углам

Да ругань соседок бессонных.

У входа строительный хлам

И кактусы в длинных вазонах.

Водитель, что папу привёз,

Сидит и в носу ковыряет.

Решает ли важный вопрос,

Доходы в уме проверяет?

Завешены окна бельём

От солнца, подобного сгустку,

А папа своим костылём

Стучит по бетонному спуску.

◇ ◇ ◇

Я стал практичным дураком,

Ни почитать, ни помолиться:

То в магазин за молоком,

То на анализы в больницу.

Порою сам себе шепчу,

Что мне положена награда

За то, что больше не ищу

Зде пребывающаго града.^[1]

Живу у бедного отца

В ужасном городке замшелом,

Не прячу старого лица

От гостьи в балахоне белом.

Ни августу, ни декабрю

Отметок в памяти не ставлю,

Лишь реже в зеркало смотрю,

Не в силах примириться с явью.

◇ ◇ ◇

Осень катится в лёгкой карете,

Объезжает сады и дворы,

Чтоб забылись и мысли о лете,

О бесчувственном гнёте жары.

Овевает священной прохладой

И меня, типового жильца.

Перезревшее яблочко, падай

Прямо в руку её без кольца!

В честь её календарной победы

Крепкий ром в магазине возьму.

Достаю одеяла и пледы,

Лето кончилось – слава ему.

Половина, две трети похода,

Три четвёртых – уже за спиной.

Сердце думает: «вот и свобода»,

Прячась в белые норы зимой.

◇ ◇ ◇

Вешалка – негодная ключица,

Узкая и шаткая кровать,

В вашем мире мне не излечиться

От привычки несуществовать.

Еле видный свет из коридора,

Симулякры – бедные слова –

Знают степень моего позора,

Тайну моего несущества.

Взглядами, как спицами, истыкан,

Лучше вас сторонкой обойду,

Люди в теле, скопища инстинктов,

Громко говорящие в саду!

Так ищу без номера страницу

И в квартире пятые углы,

Как не могут перейти границу

Ангелы на острие иглы.

У окна

Дребезжит, звенит струна,

Напрягается до боли.

Ты остался у окна.

Некуда податься, что ли?

Солнца жар не слишком жгуч –

Славно, что окно закрыто,

А глаза ответный луч

Посылают через сито.

Надо, чтоб душа могла

Жить процеженным зарядом

И за плоский свет стекла

Выходила только взглядом.

Остающийся внутри,

Бережёт тебя квартира!

Не участвуй, а смотри

На дела иного мира.

Бесполезный, давний спор

Не старайся, не тащи ты

В этот узенький зазор

Для свободы и защиты.

◇ ◇ ◇

За дрожащими стёклами ближе к утру

Загалдели бессонные птицы.

Погодите немного, я сон досмотрю

О друзьях, не успевших проститься.

Видно, кто-то из них мне привет передал

Из другого изгнания в это,

Но пока не открыт для бескрылых портал,

Улетайте, не будет ответа!

Ведь и жизнь моя худо и бедно прошла

В этой области шумной и грязной,

Далеко от границы, от грубого шва

Между белой основой и красной.

^[1] Фраза из старославянского перевода «Послания к евреям» (13:14): «Не имамы до зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуем» («Ибо не имеем здесь постоянного города, но ищем будущего»).

---

  Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.

Оформить подписку