Белжец: Анатомия лагеря смерти

Историк.

Есть книги, которые пишутся не ручкой, не на клавиатуре компьютера, но – жизнью самого автора, складываясь из детских впечатлений, семейной боли и десятилетий архивного поиска, из того, что называется памятью поколений. Сегодня я хочу представить вам первую часть моей новой работы – книги «Белжец. Анатомия лагеря смерти».

Мой путь к истории начался в Латвии, где я родился в древнем городке Лудза, упомянутом ещё в Ипатьевской летописи под именем Лучин, а ещё он известен как Люцин, Лудзен. За 849 лет его истории сменялись завоеватели: шведы, поляки, немцы, русские. Побывали здесь польский король Стефан Баторий, шведский Густав-Адольф, русский царь Иван Грозный, императрица Екатерина Великая. В развалинах замков крестоносцев мы, мальчишки, играли в войну.

В еврейском мире Лудза была знаменита своей династией равов Дон-Ихъе, у которых учился сам рав Аврагам Кук, основатель религи­озного сионизма. До Второй мировой в городе действовало семь синагог. Сегодня осталась одна, превращённая в еврейский музей в го­роде, где не осталось евреев...

Я вырос в доме напротив старой тюрьмы, помню закрывавшиеся за заключёнными тяжёлые ворота и истории о советских военнопленных, бежавших оттуда в морозном декабре 1941-го.

Хотя и родился я после Второй мировой войны, но отношу себя к воен­ному поколению. Война эхом отзывалась повсюду. Прошло 10–12 лет после неё, но она на­поминала о себе то взрывом гранаты у мальчишки в руках, то ещё одной найденной могилой горожан, убитых в 1941-м. Среди них и моя прабабушка и ещё более 60 родных, лишённых жизни местны­ми убийцами. С портрета на стене на меня смотрел папин брат, фото сопровождала надпись: «1922–1942. Погиб во время прорыва блокады Ленинграда под Синявино». Названный в его честь, я каждый день вижу этот портрет сегодня: он висит над моим рабочим столом в Иерусалиме.

Родившись в таком месте и наследуя память четырёх поколений моей семьи, я не мог не чувствовать себя евреем и не мог не стать исто­риком.

Почти тридцать лет – с 1990 года – проработал в Национальном институте памяти жертв нацизма и героизма «Яд ва-Шем» в Иерусалиме.

Главным делом жизни стали исследования истории Холокоста, траге­дии советских военнопленных и коллаборационизма советских граждан с нацистами. Написано семь книг, несколько из них переведены на английский, польский, иврит, латышский и венгерский языки.

Один из томов двухтомника «Плен» рассказывает об особой судьбе евреев-­военнопленных. По его мотивам снята одна из серий 6-серийного документального фильма «Дорога в ад». Продолжением темы стала книга «Профессия – смерть», рассказывающая о советских военнопленных, прошедших подготовку в учебном лагере СС «Травники» и ставших охранниками-убийцами в лагерях смерти и гетто.

Работа исследователя Холокоста требует много душевных сил. Смертельный ужас, бесконечный кошмар цифр, дат, архивов и человеческих судеб – пропускать всё это через себя день за днём бывает невыносимо трудно. Но не писать об этом нельзя. Естественным продолжением стала новая книга, первая часть которой предлагается читателям «Тайных троп». Приглашаю пройти по сложным, тяжёлым, но очень важным тропам истории.

Белжец:

Анатомия лагеря смерти

Документальное исследование

Нет геноцида против «кого-то», геноцид всегда против всех. Вот что означает Холокост.

Михаил Гефтер

И пусть

не думают, что мёртвые не слышат,

Когда о них потомки говорят.

Николай Майоров

Обращение к читателю:

испытание правдой

Чем больше я живу на белом свете,

ем больше пепла в сердце мне стучит!

Евгений Евтушенко

В XX веке человечество столкнулось с преступлением, которое по своему масштабу, планированию, методичности и идеологической обоснованности не имеет аналогов в истории. Холокост – это не просто массовое убийство. Это отлаженная государственная система, в которой уничтожение людей по расовому принципу было возведено в ранг официальной политики и поставлено на поток как логистический процесс. Целью этой системы было тотальное истребление исключительно одного народа – еврейского.

Сегодня, спустя десятилетия, несмотря на документы и свидетельства, уголовные процессы и приговоры нацистским преступникам и их пособникам, компания тех, кто отрицает сам факт Холокоста, увеличивается всё более и более. Они публикуют книги, статьи, высказываются в интернете, утверждая, что лагерей смерти

не существовало, что газовые камеры – выдумка, а миллионы жертв – это преувеличение.

Они имеют многочисленные сайты в цифровом пространстве, лгут и отрицают. Все эти «историки» и иже с ними пытаются уничтожить нас вторично: через забвение, через клевету, через сомнение. Они обвиняют в фальсификации, лжи переживших Холокост, а также свидетелей-неевреев. Заявляют, что, мол, люди в лагерях смерти не погибли в результате массовых убийств, а умерли от болезней, эпидемий, да, мол, и документов о творившихся в лагерях преступлениях нет.

Ложь. Есть такие документы! Вот они – германские, советские, польские… Первые следственные материалы о лагерях смерти и убийцах, «трудившихся» в них, датированы июлем–августом 1944 г. В эти дни Красная армия освободила концлагерь Майданек и территории лагерей смерти Белжец, Треблинка, Собибор.

То были не тюрьмы. То были фабрики смерти, действовавшие по продуманной схеме, соблюдая строгий график. Людей привозили туда не для работы. Их привозили, чтобы они исчезли – без следа, без имён, без могил. Лагеря смерти строились не для того, чтобы оставить память. Они строились, чтобы уничтожить всё, включая память.

Книга «Белжец: Анатомия лагеря смерти» представляет собой первое исследование на русском языке, посвящённое лагерю смерти Белжец. Она является продолжением книги «Профессия – Смерть», изданной в 2019 году. В процессе работы я вновь убедился, что изучение Холокоста – это не только документы. Это – люди: жертвы, убийцы, свидетели. Это – ржавые рельсы, по которым людей везли в лагеря смерти, в которых ныне лишь мрамор мемориалов над тоннами пепла.

Я пишу это не ради полемики, а ради правды. Текст содержит документальное описание преступлений нацистов и их пособников. Без эвфемизмов, с сохранением терминологии источников.

Возможно, вам будет трудно читать, порой вы будете чувствовать отвращение. Но я решил быть столь беспощадно точным и откровенным, даже физиологичным в описании происходившего в лагере потому, что читатель должен представить, почувствовать боль, страх, ужас; страдания жертв, крики обречённых людей, плач детей; рвы с телами расстрелянных; костры, в которых сжигали удушенных, тошнотворно-сладковатый запах крови, гниющей и сжигаемой плоти. Я хочу, чтобы никто не остался равнодушным. Только так – через болезненное столкновение с правдой – мы можем выработать иммунитет от двух самых опасных болезней истории: беспамятства и равнодушия. Это испытание правдой необходимо каждому из нас, чтобы получить прививку ненависти к гитлеровскому режиму, нацизму и фашизму в любом его проявлении, ко всем индивидуальным и организованным многонациональным убийцам, совершавшим эти преступления. Пусть возникнет неистребимое желание справедливого, вневременного возмездия палачам. Пусть навечно сохранится память о миллионах жертв преступлений нацистов и пособников. И сегодня, когда риторика ненависти снова становится допустимой, мы обязаны не просто помнить. Мы обязаны защищать эту память – фактами, документами, словами. Потому что иначе историю перепишут те, кто хочет и готов снова убивать.

Часть I

Дорога к Белжецу:

Идеология, эксперименты

и переход к тотальному уничтожению

Глава 1

От гетто к «окончательному решению»

Национал-социализм по самой своей сути есть борьба против иудейства.

М. Борман. Секретный циркуляр

НСДАП № 075-PS, 9 июня 1941

Результатом войны будет… уничтожение еврейской расы в Европе.

А. Гитлер. Речь в рейхстаге, 30 января 1939

Холокост носил общеевропейский характер. Нацистская расовая идеология теоретически обосновала уничтожение евреев как «микробов, несущих болезнь». Гитлер в одной из речей в 1920 г. заявил:

«заражение народа не прекратится, покуда не будет изгнан из нашего организма возбудитель еврейской заразы».

После прихода Гитлера к власти нацистское государство основывалось на расовой теории, поэтому враг был точно определён и внутренняя политика в первую очередь была направлена против евреев. Мартин Борман заявил:

«национал-социалистическая доктрина является безоговорочно антиеврейской. В национал-социализме… всё нацелено на борьбу с иудейством».

В 1933–1939 гг. произошёл переход от идеологии антисемитизма к практической реализации политики, включавшей культурную и социальную изоляцию евреев, их вытеснение из экономики и системы управления, а также применение насилия. Апогеем этой политики стал погром, прокатившийся по Германии и Австрии 9–10 ноября 1938 г. и вошедший в историю под названием «Kristallnacht» («Хрустальная ночь»). В результате чего лишь по официальным данным был убит 91 еврей, зарегистрировано более 600 случаев самоубийств, около 30 тысяч евреев-мужчин были арестованы и отправлены в концлагеря, разграблено 7 с половиной тысяч магазинов, сожжено 1400 синагог.

Нападение на Польшу и начало Второй мировой войны, затем оккупация европейских стран создали условия для дальнейшей радикализации нацистской политики и перехода к массовому насилию и убийствам. Однако на каждой из оккупированных гитлеровской Германией территорий были свои особенности. Нацистская политика умело учитывала их и использовала для осуществления своих целей местные социально-политические условия, особенности межнациональных отношений.

Накануне нападения на Польшу, а затем на другие европейские страны руководство нацистской Германии не принимало специальных решений об уничтожении евреев. Не создавались особые группы для осуществления этой цели.

С сентября 1939 г. польские евреи оказались под властью нацистской Германии, а с 1940 г. – и евреи большинства других европейских стран. И именно на территории Польши политика в отношении евреев приобрела открытый характер физического насилия и произвола, одним из важнейших инструментов которого стало создание гетто. Распоряжение об этом было отдано начальником Полиции безопасности обергруппенфюрером СС и генералом полиции Рейнхардом Гейдрихом 21 сентября 1939 г. командирам айнзатцгрупп, действовавших на территории Польши. Речь шла о концентрации евреев и скорейшем создании гетто в крупных городах с большими железнодорожными узлами либо с проходящей рядом железной дорогой, а также об «очистке» от евреев территорий, которые будут аннексированы рейхом.

Суть телеграммы особенно ясно раскрывалась в приложении к ней. В документе предлагалось различать «окончательную цель», которую «необходимо хранить в большом секрете», и конкретные шаги, которые являются лишь «этапами выполнения конечной цели». Особенно важно указание на необходимость расположения гетто рядом с железнодорожными станциями или железной дорогой. Это очевидное указание на возможность либо необходимость дальнейшего перемещения евреев. К моменту появления телеграммы лагерей уничтожения ещё не существовало, поэтому Гейдрих пока не формулировал «окончательную цель». Однако направление дальнейшей политики начинало вырисовываться.

На пути к этому решению польские евреи были обречены на «естественное» вымирание. С 1940 г. до середины 1942 г. в Варшавском гетто от голода, болезней и холода умерло около 83 тысяч евреев. Более 40 тысяч человек погибли в Лодзинском гетто. Эти массовые смерти стали результатом целенаправленной политики создания условий, способствующих скорейшему вымиранию населения гетто. Скученность, хронический голод, антисанитария, болезни обрекали евреев на смерть.

Начальник Варшавского дистрикта отмечал, что

«евреи исчезнут от голода и нужды, и от еврейского вопроса не останется ничего, кроме кладбища».

В Лодзи заместитель начальника гетто Александер Пальфингер считал, что

«быстрое вымирание евреев не волнует нас, чтобы не сказать – желательно нам...» («Völlig gleichgültig, um nicht zu sagen wünschenwert, ist uns das rasche Absterben der Juden...»),

и поэтому в гетто следует целенаправленно создавать

«примитивнейшие условия» («die primitivsten Voraussetzungen»).

Решение еврейского вопроса в войне против Советского Союза изначально предполагалось принципиально иным. Уже накануне нападения на СССР судьба советских евреев была предопределена. Подготовка к их уничтожению была составной частью приготовлений нападения на СССР. Имелось как идеологическое, так и юридическое обоснование уничтожения советских евреев. Немецкая пропаганда постоянно внушала местному населению, что именно евреи являются носителями большевистской идеологии, поэтому «идёт речь о борьбе против большевизма, евреев». Подчёркивалось, что цель Германии – «освободить страну от еврейских властителей». В ходе войны, по словам Гитлера, «истреб­лены будут отнюдь не арийские народы, а само еврейство».

Тем самым все евреи СССР изначально объявлялись политическими и расовыми врагами не только Германии, но и всех народов СССР, поэтому они подлежали тотальному истреблению.

В основу юридического обоснования уничтожения советских евреев положены несколько приказов и распоряжений.

13 мая 1941 г. вышло распоряжение начальника штаба Верховного главнокомандования вермахта генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля «Об особой подсудности в районе осуществления плана “Барбаросса”». Этот документ заранее определял территорию Советского Союза как зону военных действий, где действует особое судопроизводство. В соответствии с ним немецкие военно­служащие фактически освобождались от уголовной ответственности за возможные преступления:

«Возбуждение преследования за действия, совершённые военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют воинское преступление или проступок».

Тем самым была создана правовая основа для безнаказанного насилия. Ни о каком соблюдении норм международного права на советской территории речь не шла.

Кроме того, ни в одной из предшествующих европейских военных кампаний 1939–1941 гг. немецкое военное руководство не ставило знак равенства между функциональной деятельностью и национальностью противников немецкого режима в оккупированных странах.

Однако в преддверии войны с Советским Союзом в специальном распоряжении № 1 Кейтеля к директиве № 21 от 19 мая 1941 г. говорится о том, что борьба против большевизма

«требует строгих решительных мер против большевистских агитаторов, партизан, саботажников и евреев…».

Таким образом, только в отношении советских евреев нацисты проводили равенство между функциональной деятельностью и национальностью, которая обречена на уничтожение не вследствие выполнения тех или иных действий её представителями, а исключительно по национальному признаку. Тема «еврей – партизан» неоднократно подчёркивалась в сообщениях карательных подразделений СС и на совещаниях по борьбе с партизанами.

3 сентября 1941 г. командир 1-й кавалерийской бригады СС штандартенфюрер СС Герман Фегеляйн сообщает командующему тылом группы армий «Центр» генералу фон Шенкендорфу об операции против партизан, проведённой в районе Припятских болот, отметив, что связь между партизанскими отрядами осуществлялась в основном евреями, а свободные от евреев деревни,

«никогда и ни в каком случае не служат базами для партизан».

24–26 сентября 1941 г. в Могилёве генерал фон Шенкендорф провёл совещание по обмену опытом между армией и СС в борьбе с партизанами. Во встрече участвовали группенфюрер СС Эрих фон дем Бах-Зелевский – высший руководитель СС и полиции в Центральной России и Белоруссии, группенфюрер СС Артур Небе – командир айнзатцгруппы В, упомянутый выше штандартенфюрер СС Герман Фегеляйн, а также армейские и штабные офицеры охранных дивизий и подразделений СС. Еврейская тема заняла особое место в обсуждениях, касавшихся борьбы с партизанами и её методов. Бах-Зелевский прочитал лекцию «Поимка комиссаров и партизан во время проведения акций по прочёсыванию местности». За ним выступил Небе с двумя докладами: «Сотрудничество между войсками и СД в борьбе с партизанами» и «Еврейский вопрос применительно к партизанскому движению». Зелевский и Небе прямо указали, что борьба с партизанами связана с уничтожением евреев:

«Там, где есть партизан, там же и еврей, а еврей там, где партизан».

Командир 2-го кавалерийского полка СС Густав Ломбард заявил:

«Еврей должен исчезнуть из подведомственных нам областей, то, что он должен быть устранён, не вызывает никаких сомнений, потому что еврей является партизаном!»

Зелевский сообщил о встрече Гиммлеру, отметив, что

«связь партизанских отрядов между собою поддерживается в первую очередь с помощью евреев».

Вполне вероятно, что именно поэтому в декабре 1941 года, за месяц до конференции в Ванзее, в расписании встреч Гиммлера появилась запись: «еврейский вопрос (ликвидировать как партизан)». Таким образом, впервые главный враг нацистов на оккупированной территории был точно определён, и тем самым решена судьба не только советских евреев. Сформировавшаяся на Восточном фронте практика соединения расового и политического образа врага стала одним из важнейших элементов дальнейшей радикализации политики уничтожения европейского еврейства.

В этом смысле декабрьская запись Гиммлера предвосхитила Ванзейский протокол.

Глава 2

Начало массового уничтожения советских евреев: айнзатцгруппы и участие в этом местного населения

Война на уничтожение не знает ни правил, ни границ.

Омер Бартов

Уничтожение советских военнопленных-евреев и мирных жителей-евреев началось с первых дней войны. Этой задачей занимались специальные подразделения – айнзатцгруппы A, B, C, D, состоявшие из 23 небольших айнзатц- и зондеркоманд. В айнзатцгруппе насчитывалось от 600 до 1000 человек.

Офицеры в группы направлялись из СД (службы безопасности), СС, крипо (криминальной полиции), гестапо (тайной полиции). Рядовой персонал набирался из ваффен СС, гестапо, а также из числа местной полиции в Латвии, Литве, Эстонии, Украине, Белоруссии, России, включались и добровольцы из числа военнопленных.

Так, в приданной группе армий «Север» айнзатцгруппе А, действовавшей на территории Литвы, Латвии, Эстонии, Ленинградской и Новгородской областей, в ноябре 1941 г. служили:

Немцы (австрийцы) – 781

Литовцы – 36

Латыши – 22

Русские – 2

Поляки – 19

Финны – 18

Эстонцы – 9

Другие – 25

Всего – 931.

Айнзатцгруппа В была придана группе армий «Центр» и осуществляла очистку от евреев Белоруссии, Смоленской, Московской, Калининской областей.

Айнзатцгруппа С была придана группе армий «Юг» и действовала в Северной и Центральной Украине.

Айнзатцгруппа D, приданная 11-й германской армии, входившей в группу армий «Юг», уничтожала евреев Бессарабии, Кишинёва, Южной Украины, Крыма, Северного Кавказа и Ростовской области.

Гитлер лично уделял значительное внимание решению «еврейского вопроса» на оккупированной территории СССР. Он требовал регулярных докладов о действиях айнзатцгрупп. В связи с этим 1 августа 1941 года шеф гестапо Генрих Мюллер направил руководителям четырёх айнзатцгрупп приказ следующего содержания:

«Следует посылать фюреру регулярные отчёты о деятельности айнзатцгрупп на Востоке».

Кроме айнзатцгрупп в решении «еврейского вопроса» участвовали подразделе­ния кавалерийской бригады СС, а также 23 охранно-полицейских батальона (ord­nungspolizei), разделённых на три группы для действий в тыловых районах групп армий «Север», «Центр», «Юг» и рейхскомиссариатов «Остланд» и «Украина».

Восемь немецких полицейских батальонов летом и осенью 1941 года расстреливали евреев в Белостоке, Беловичах, Могилёве, Шепетовке, Бердичеве, Виннице, Кременчуге, Полтаве, Днепропетровске, Харькове. Особенно активно действовали 304-й и 314-й батальоны. К началу 1942 г. 304-й полицейский батальон уничтожил около 18 000 человек в Староконстантинове, Виннице, Ладыжине, Гайсине, Кировограде, Умани, Каменец-Подольске и других местах. 314-й полицейский батальон причастен к убийству около 44 300 человек в ходе массовых расстрелов в Волынской области, Ковеле, Днепропетровске и Харькове.

Массовые убийства осуществляли десятки полицейских батальонов, специально сформированных из коллаборационистов балтийских стран, Украины, которые направляли в разные места на территории Белоруссии, Украины, России, Польши, а также местные полицейские, служившие в городских и сельских полицейских участках, отделениях полиции.

На оккупированной территории Белоруссии, РСФСР в уничтожении евреев самое активное участие приняли местные формирования белорусской и русской полиции. С участием местной полиции в РСФСР были убиты евреи в Смоленске, Монастырщине, Велиже, Хиславичах, Захарьино, Себеже, Мглине, Орле, Брянске, Ростове-на-Дону, Таганроге, Краснодаре, Ейске, Пятигорске, Минеральных Водах, Майкопе, Азове, в станицах Лабинской, Ладожской Краснодарского края, в Ставропольском крае: в Будённовске, Георгиевске, станицах Александровской, Боргустанской, Мартинской, Горячевской, в сёлах Донское, Алексеевское, Ипатово, в райцентре Горницкое и др. местах.

В октябре 1942 г., по немецким данным, в местной полиции на территории Остланда (Латвии, Литвы, Эстонии и Западной Белоруссии, большей части Минской области, включая Минск) служило 55 562 человека, среди них только 4428 были немцами, то есть соотношение между немцами и местными кадрами составляло 1:13. В Украине и на юге России в ноябре 1942 г. служили 10 194 немца и 70 759 местных жителей, то есть 1:7. Для сравнения: в Генерал-губернаторстве (центральная Польша и восточная Галиция), в Норвегии соотношение было 1:1; в Голландии и протекторате Чехии и Моравии – 1:4; в Сербии – 1:6, во Франции – 1:15; а в России – 1:20.

Вероятно, первое массовое уничтожение евреев на территории СССР произошло 24 июня 1941 года в литовском городе Гаргждай, где был убит 201 человек.

В отличие от массовых систематических убийств на территории СССР, в Западной Европе организованное централизованное уничтожение евреев началось лишь после Ванзейской конференции, прошедшей 20 января 1942 года. Именно после этого были созданы лагеря смерти. К этому времени на оккупированной территории СССР уже были убиты около миллиона евреев.

Глава 3

Экспериментальная площадка

для новых методов уничтожения.

Нервный шок Гиммлера

задача была столь грандиозна

что решить её по одному

не хватило бы жизни

поэтому

нас пулями сталкивали во рвы

сжигали в домах и печах

или просто закапывали живьём

педантично ведя бухгалтерию

окончательного решения

Виктор Каган. День памяти

Территория СССР стала «опытным полем» для отработки методов массового уничтожения и поиска наиболее эффективных из них. Именно здесь было принято решение о переходе от массовых расстрелов десятков тысяч человек в течение одного-­нескольких дней (Каменец-Подольск, Бабий Яр в Киеве, Дробицкий Яр в Харькове, Румбула в Риге, Понары (Понеряй) под Вильнюсом, Багеровский ров в Керчи, 10-й км

шоссе Симферополь–Феодосия, Змиёвская балка в Ростове-на-Дону...), а также от утопления в болотах (Полесье), замуровывания в шахтах (Артёмовск-Бахмут), сбрасывания в шахты (Сталино-Донецк) – к использованию на территории СССР душегубок и далее к газовым камерам в лагерях смерти на территории Польши.

Поиск более массовых, быстрых методов уничтожения евреев контролировали самые высокопоставленные организаторы нацистской политики уничтожения.

За ходом подготовки и выполнением программы уничтожения евреев следил лично рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. 14–15 августа 1941 г. он посетил Минск, встретился с руководителем айнзатцгруппы В Артуром Небе, побывал в лагере для

военнопленных и минском гетто. В дневнике Гиммлера 15 августа 1941 г. есть запись:

«присутствие при казни партизан и евреев в окрестностях Минска».

На глазах Гиммлера расстреляли около 100 человек. Сопровождали Гиммлера группенфюрер СС фон дем Бах-Зелевский и обергруппенфюрер СС Карл Вольф – начальник личного штаба рейхсфюрера СС. Позднее, во время судебного процесса над Карлом Вольфом в Земельном суде Мюнхена (1962–1964), подсудимый показал, что во время расстрела Гиммлер

«побледнел и позеленел; его не тошнило, но его сильно трясло, он повернулся и закачался, и тогда мне пришлось подскочить вперёд, чтобы удержать его, а затем отвести подальше от могилы».

В тот же день Гиммлер посетил филиал психиатрической больницы в Новинках недалеко от Минска. Там он говорил с Бах-Зелевским и Небе о необходимости найти способы убийства, отличные от стрельбы. Бах-Зелевский предложил использовать для убийства взрывчатку.

И уже после отъезда Гиммлера при уничтожении душевнобольных предложение Бах-Зелевского было осуществлено. В сентябре 1941 года в лесу под Минском убили по меньшей мере 24 пациента Минской психиатрической больницы. Их заперли в блиндаже и взорвали. Когда выжившие, обливаясь кровью, попытались выбраться, их столкнули обратно и бросили ещё больший заряд взрывчатки. Однако взрывы оказались недостаточно мощными: часть людей была лишь ранена, они крича выползали из разодранного бункера. Останки тел разбросало по земле, они висели на ветках окружающих деревьев, из-за чего палачам пришлось пристреливать уцелевших, а на следующий день останки пришлось собирать вручную.

В ноябре и декабре 1941 года ещё 300 больных 2-го клинического посёлка Минской психиатрической больницы были убиты взрывами.

Подобные способы убийства не удовлетворяли Бах-Зелевского из-за количества уничтоженных, а также из-за отрицательного влияния на психику не только исполнителей, но и очевидцев. Сам Бах-Зелевский неоднократно был свидетелем таких убийств, и в марте 1942 г. он был госпитализирован с нервным срывом. В связи с этим начальник медслужбы СС обергруппенфюрер СС Эрнст-Роберт Гравиц доложил Гиммлеру, что Бах-Зелевский страдает от нервного истощения и

«галлюцинаций о расстрелах евреев, которыми он руководит, и других тяжёлых событиях на Востоке».

Многие участники расстрелов и «взрывных» акций испытывали тяжёлый стресс и неоднократно вспоминали ужасные картины. Телеграфист штаба айнзатцгруппы С Кицбах рассказал о расстреле евреев в июле 1941 г.:

«В Ровно я первый раз участвовал в расстреле […] В каждого человека должен был стрелять один стрелок. Стрелять нужно было в голову и притом с расстояния примерно 10 метров. Сам я также был среди стрелков […] Но смог выстрелить только раз пять. Мне стало плохо, я был как во сне. Позднее меня высмеяли, так как я не мог больше стрелять. […] Нервное напряжение для меня было слишком большим…».

Оберштурмфюрер СС Август Хефнер из зондеркоманды 4А о расстреле евреев в Житомире 7 августа 1941 г. свидетельствовал:

«…приказ взводу СС стрелять в голову. Это привело к тому, что, если стрелки попадали, черепа жертв разлетались и мозг отчасти брызгал стрелкам в лицо. Командир роты Графхорст, который чувствовал себя ответственным за своих людей, запретил такой способ расстрела. Поэтому способ расстрела был изменён ещё раз».

Командир айнзатцкоманды 4А Пауль Блобель считал, что ликвидаторов и карателей следовало бы пожалеть, заявляя:

«Наши люди, осуществлявшие экзекуции, страдали от нервного перенапряжения гораздо больше, чем их жертвы. С психологической точки зрения они пережили нечто ужасное».

Во время массовых убийств в Каменец-Подольске 27–28 августа 1941 г. было расстреляно более 26 тысяч евреев, в Бабьем Яру 29 сентября 1941 г. – более 33 тысяч евреев, в лесу Румбулы, неподалёку от Риги, 30 ноября и 8 декабря 1941 г. – более 25 тысяч евреев рижского гетто. Организатором этих самых массовых убийств на территории Украины и Латвии был обергруппенфюрер СС и генерал полиции Фридрих Еккельн. 29 июня 1941 г. он был назначен высшим руководителем СС и полиции на Юге России, а 11 октября 1941 г. возглавил руководство полиции и СС в рейхскомиссариате Остланд.

Принято считать, что именно Еккельн предложил метод расстрела и захоронения жертв, получивший название «укладка сардин» (Sardinenpackung). Его использование делало процесс уничтожения людей максимально «эффективным», быстрым и требующим меньшего расхода личного состава и патронов. Заранее – силами военнопленных или самих обречённых – вырывались глубокие рвы. Евреев – мужчин, женщин, детей – заставляли раздеваться до нижнего белья или догола и спускаться на дно рва по специальному пологому откосу.

Жертвам приказывали ложиться лицом вниз прямо на дно. По краям могилы или даже по телам лежавших ходили всего несколько эсэсовцев либо местных пособников, которые расстреливали людей в затылок из автоматов. Когда дно рва заполнялось первым слоем тел, поверх них укладывали следующий ряд живых жертв – также лицом вниз, головой к ногам лежавших под ними убитых. Затем расстрел продолжался. Таким образом могилы заполнялись слоями до самого верха. Помимо стрелков в некоторых местах массовых убийств действовали так называемые «упаковщики», как правило, из числа местных полицейских. Их работа заключалась в правильном укладывании живых жертв или трупов для экономии места.

Дело доходило даже до того, что, например, в месте захоронения жертв в лагере смерти Хелмно один из эсэсовцев спускался в могилу и палкой проверял промежутки между сложенными телами, куда смертники – евреи из рабочей команды лагеря – должны были запихивать детские трупы.

Такая практика позволяла плотно заполнять могилы, благодаря чему в ров помещалось гораздо больше людей, а на убийство уходило меньше патронов и времени.

Один из участников расстрелов, член зондеркоманды 4А, рассказавший о роли «упаковщиков» на процессе по делу айнзатцгрупп в Нюрнберге, подчеркнул:

«Практически невозможно представить, какие стальные нервы нужно было иметь, чтобы проводить ту грязную работу внизу. Это было жутко».

Позднее Гиммлер в своей известной речи перед старшими офицерами СС в Познани 4 октября 1943 г. откровенно заявил:

«Искоренение евреев, истребление их – мы делаем это. <…> Большинство из вас знает, что это такое – видеть 100 трупов, или 500, или 1000 лежащих трупов. Пройти это испытание и сохранить достоинство – за исключением нескольких случаев проявления человеческой слабости, остаться порядочными людьми. Вот что закалило нас. Это славная тайная страница нашей истории, и она навсегда останется нашей тайной».

Глава 4

Технологизация массовых убийств:

применение газвагенов

на оккупированной территории СССР

Смерть – мастер из Германии.

Пауль Целан. Фуга смерти

Адольф Эйхман – начальник отдела IV-B-4 в гестапо, отвечавший за «окончательное решение еврейского вопроса», посетив в 1941–1942 гг. Минск и Львов, так же, как и Гиммлер, нашёл существовавшие методы уничтожения – массовые расстрелы – неэтичными, а главное, наносившими ущерб психике исполнителей.

Поэтому было принято решение найти иной, более «гуманный» и щадящий нервы исполнителей, способ массового уничтожения. Путём проб и ошибок нацисты нашли метод, который, как отмечает исследователь Нестар Рассел, соответствовал их ожиданиям:

«1. Жертвы должны оставаться совершенно не подозревающими, что

они вот-вот умрут.

2. Исполнителям не нужно прикасаться, видеть или слышать своих жертв во время их смерти.

3. Метод не должен оставлять визуальных следов насилия на телах жертв.

4. Убийство должно быть мгновенным.

В начале Холокоста у нацистов не было дешёвого и эффективного метода убийства».

Однако идейные предпосылки этого сложились задолго до войны. Гитлер, переживший газовую атаку в октябре 1918 г., впервые высказал идею истребления евреев ядовитыми газами уже в 1925 г. в книге «Майн Кампф» («Моя борьба»). Он писал:

«Если бы в начале или в ходе войны хоть раз 12–15 тысяч этих евреев, развратителей народов, подверглись воздействию ядовитых газов, от которых сотни тысяч наших лучших немецких тружеников разного происхождения и разных профессий пострадали на фронте, жертва миллионов людей не была бы напрасной».

На процессе Адольфа Эйхмана главный обвинитель генеральный прокурор Г. Хаузнер 17 апреля 1961 г. подробно разбирал этот эпизод, доказывая, что замысел уничтожения был сформулирован Гитлером задолго до его прихода к власти.

Этот новый метод должен был эмоционально отдалить убийц от их жертв. Эйхман предложил шире использовать специально оборудованные грузовые автомобили, в герметичных кузовах которых людей убивали выхлопными газами. При этом в сохранившихся документах термин «газовые фургоны» не встречается. Там говорится о «специальных фургонах (Sonder-Wagen), специальных транспортных средствах (Sonderfahrzeuge), специальных машинах (Spezialwagen) и S-фургонах (S-Wagen). Даже используется выражение «дезинсекционные фургоны» (Entlausungswagen)». Однако затем чаще будет использоваться термин (Vergasungswagen) – газваген, их на оккупированных территориях Советского Союза в народе прозвали «душегубками». Гиммлер одобрил предложение Эйхмана. Таким образом был осуществлён переход к более индустриальному и эффективному методу уничтожения людей – газовым камерам.

Впервые уничтожение газом и газвагены использовали в Белоруссии в сентябре 1941 года. Для проверки их возможного использования и результативности по запросу Артура Небе и Рейнхарда Гейдриха в Белоруссию был направлен химик криминальной лаборатории штурмбанфюрер СС Альберт Видманн. Он и провёл успешные эксперименты с отравляющим действием окиси углерода из выхлопных газов грузовика и автомобиля для убийства психически больных.

В Могилёве 18 сентября немцы уничтожили 1300 больных, находившихся в Могилёвской межобластной психиатрической больнице. Часть больных была расстреляна, а часть уничтожена газом.

По свидетельству врача больницы Н. А. Пугача:

«В психлечебницу приехал капитан Припп из немецкого гестапо <…> в сопровождении полицейских были привезены рабочие-каменщики, которые замуровали единственное окно в перевязочной санаторного отделения».

«В это помещение загоняли по 70–80 человек. Всего таким образом было уничтожено около 700 душевнобольных».

Подробные показания об этом эксперименте дал на допросе 11 января 1960 г. Видманн. По его словам,

«Небе в тот же день после обеда распорядился заложить окно кирпичом и оставить два отверстия для газовых труб <…> Когда мы прибыли, сначала был подключён один из шлангов, находившихся в моей машине. Подключение было сделано к легковому автомобилю. В отверстиях в стене находились куски труб, на которые можно было удобно надеть шланги… Через пять минут Небе вышел и сказал, что пока никакого действия не наблюдается. И через восемь минут он всё ещё не заметил никакого эффекта и спросил, что делать дальше. Небе и я пришли к выводу, что автомобиль слишком слабый. Тогда Небе распорядился подключить второй шланг к грузовику полиции порядка. После этого прошло всего несколько минут, и люди потеряли сознание. Затем оба автомобиля оставили работать ещё примерно десять минут».

Аналогичным способом были отравлены душевнобольные пациенты и в бане психиатрической колонии в Новинках.

Этот опыт оказался важным: он показал принципиальную возможность использования выхлопных газов для убийства людей. Однако стационарная газовая камера не подходила для мобильных айнзатцгрупп, постоянно перемещавшихся вслед за наступающими немецкими войсками. Для этой цели наиболее подходили автомобили с герметичным кузовом, в который можно было направлять выхлопные газы.

Получив «положительные результаты» применения выхлопных газов в Белоруссии, Гейдрих поручил разработать и построить специализированные газвагены. В конце октября или начале ноября один из них был отправлен в Заксенхаузен, где его испытали на советских военнопленных. После этого эксперимента в РСХА было принято решение о производстве тридцати газвагенов.

После «успешного опыта» наряду с расстрелами перешли к более широкому применению газа на оккупированной территории СССР.

Первое документированное применение газвагена зафиксировано в зоне действий айнзатцгруппы C в Полтаве. По свидетельству очевидцев, в ноябре 1941 г. зондеркоманда 4А использовала «душегубку» для убийства евреев. Ещё до Рождества 1941 г. два газвагена были доставлены из Берлина в Ригу. В зоне действий айнзатцгруппы D к концу 1941 года зафиксировано наличие газвагена, рассчитанного примерно на 50 человек.

Официальный документ, фиксирующий использование газвагенов на Востоке, содержится в письме оберштурмбаннфюрера СС Вальтера Рауффа от 26 марта 1942 г., направленном в Криминалистический технический институт (KTI), ранее принимавший участие в испытаниях методов убийства в рамках программы «Эвтаназия». В служебной записке от 5 июня 1942 г. отмечается, что с декабря 1941 г. при помощи трёх автомобилей было «обработано» 97 000 человек. Обратим внимание на характерное для нацистской документации использование эвфемизма: «обработано».

В Минске в 1942 г. было четыре «душегубки». Они использовались также в Киеве, Полтаве, Смоленске, Ростове-на-Дону, Краснодаре, Кисловодске, Пятигорске.

Командир айнзатцгруппы D Отто Олендорф на допросе 3 января 1946 г. в Нюрнберге пояснил:

«…душегубки должны были применяться только для уничтожения женщин и детей. <…> Это были закрытые грузовики. Они были устроены таким образом, что при пуске мотора газ из выхлопной трубы проходил в кузов, и примерно через 10–15 минут наступала смерть. <…> “Душегубки” были различного размера, они были рассчитаны на 15–25 человек».

Наряду с этим использовались более крупные трёхтонные газвагены длиной около 4 м, рассчитанные на 30–50 человек, а также пятитонные машины с кузовом длиной 5,8 м и высотой 1,7 м, вмещавшие до 100 человек.

В своей вступительной речи 21 ноября 1945 г. на Нюрнбергском процессе главный обвинитель от США Роберт Джексон сказал:

«Мы, представители западного мира, слышали о “душегубках”, в которых душили евреев и политических противников. Мы не могли этому поверить. Но вот перед нами отчёт германского офицера СС Беккера от 16 мая 1942 г. его начальнику в Берлине, в котором рассказывается следующая история: “Газовые автомобили группы С могут доехать до места казни, которое обычно находится в 10-15 км от главной дороги, только в сухую погоду. Ввиду того, что те, которых надлежит казнить, начинают неистовствовать, когда их туда везут, эти автомобили в сырую погоду выходят из строя.

Газовые автомобили группы D были замаскированы под прицепы, но они были хорошо известны властям и гражданскому населению, которое называло их “душегубками”. Автор письма (Беккер) приказал всем солдатам держаться как можно дальше от машин во время процесса удушения. Разгрузка автомашины производит “ужасное духовное и физическое воздействие на солдат, и им не следует приказывать принимать участие в этой работе”».

Именно поэтому в лагерях смерти при очистке газовых камер будут использовать труд узников – следующих жертв. Узник рижского гетто Лейзер Ротбарт рассказал, что во время работы в гараже гестапо на улице Лачплеша, 44, ему неоднократно приходилось мыть «душегубку».

«Привезли крытую машину и сказали, что надо мыть машину внутри и снаружи, я вместе с Кобленцем открыл двери – волосы, кровь… Кобленц показал мне газовую трубу, входящую вовнутрь. Много раз надо было мыть эту машину».