top of page

Побочные эффекты дыхания

Лауреат второй степени конкурса «Последние коммунары Вселенной. Братья Стругацкие: эволюция взглядов, смена героев»




Вошли к ХХ, потрепали по плечу – разбудить, спросили:

– Есть воздух?

– Есть, наверно.

– Тогда собирайся, для тебя работа есть.

ХХ собрался, все вместе пошли к трассе рядом с рекой.

ХХ посмеялся:

– Убьёте, что ли?

– Нет, сказали же – работа есть.

– Здесь?

– Да.

– Что делать?

Они ушли. ХХ немного постоял. Хотел уйти вслед. Остался.


Мимо шли две женщины. С накрашенными губами, они смеялись и разговаривали. ХХ подумал: испугаются, если его увидят, надо предупредить.


Смеясь, прошли насквозь. На язык лёг вкус волос и коленок, морщины, горько и тяжело. ХХ почувствовал тошноту, хотелось крикнуть им вслед: «Дуры, заберите свою волосню и свои морщины!»


Он обернулся. Наступило утро. На трассе появились машины. ХХ подумал: «Рано разбудили». В тело врезались три машины подряд. Они бензином поднялись по сосудам и застряли колёсиками в ушах.

Это не разозлило и не удивило. ХХ подумал: «Странная ра­бота, платили бы хорошо».ё


◇ ◇ ◇

Было несложно. Только когда большая толпа людей. Или ХХ не успевал заметить, что день меняется. Тогда резкие обороты колошматили по черепу и царапали мозги.


Первые дни грустил о пыльных окнах на кухне. Потом всё рас­сеялось из головы, выпало тонким слоем вокруг и таяло не спеша.


Почти не вспоминал о зарплате. Если вспоминал, мысль садилась в первую машину и уезжала. Женщины не интересовали, не отвлекая зрения от перемены в днях.


Пришёл снег. Пролетая через ХХ, снег раздроблялся на малюсенькие кусочки. Отвердевал, соединялся в реку и через попу ХХ вытекал в мировой океан.


«Странно, что спина никогда не болит».


Обнаружив отсутствие боли, ХХ устал.


Захотелось закрыть веки. Впервые за новую работу огорчился и не заметил, как целая куча разных дней один за другим соскользнули в ухо и бесились поперёк головы. ХХ попытался вытрясти дни, прыгая на одной ноге, но они разбились по парочкам и забесились ещё сильнее.


Нервные окончания захныкали. К скулящим ступням тихо подполз снег. Немного потеревшись о ноги, он промурлыкал: «Если ты устал, я могу слепить тебе веки из снега».


Робко кивнул. Горизонт слегка перекосился. Глаза укрыло свежее одеяло. Оно ушло глубоко в зрачки, плавно вынырнуло.


Полилось ноябрьское озеро. Стало страшно, что оно всё затопит. Добрый снег, реку, женщин, которых видел в первое утро.


Вытекла последняя рябь. Озеро оказалось мутной лужицей. Вокруг неё терлись зашуганные старые пятиэтажки. ХХ больше не чувствовал усталости от отсутствия боли и спины.


Дома́, окружающие взгляд, двор, создающийся из домов, отдавали желчью. ХХ подумал: «Так чувствуют себя тараканы, когда их травят». По потолку кухни бегали тараканы, не мерзко, как-то просто. Воспоминание растаяло, до кислоты, где-то справа радужно проело землю и ушло к самому её центру, чтобы оттуда вернуться на кухню с тараканами.


«Я тоже уйду на кухню», – решил ХХ, но не сумел вспомнить ноги. Ему подумалось, они ушли к ядру земли вместе с воспоминанием о потолке.


Глухой топот неумело раскрыл форточки. Через желчь чувствовалась горелая бумага и гнилые листья. «Странно, я не замечал, что так пахнет всегда и везде», – чётко произнёс ХХ внутри головы.


Через щёлочки в форточках потекла штукатурка, ковровая пыль и старые газеты.


Они прошли через ХХ с хмельным вкусом, завещая головокружение. За секунду разлагаясь до пыли, чёрно-белых плёнок и слов.


Дни не менялись.

Работа давила на плечи и дыхание, волны пыльной пены переполняли. Иногда они на секунду останавливались, тогда ХХ торопливо возвращался к последней запечатлённой мысли и наспех перепрятывал её в другой карман.


Про уход. Потом про кухню. Это слишком долго. Стал вспоминать только снег.


Газеты быстро шагали. ХХ изловчился и успевал представить, что дома стоят в огромной очереди, как старухи, и ругаются, кто пойдёт первый.


Так шло долго. ХХ вспомнил снег и почувствовал, как он тает.


В другой раз, достав снег и щурясь, он вынюхал, что снег тает в воду. Она мешается с грязью, мокрой бумагой, льётся вдоль мусоропровода и вдоль ХХ, летит, но когда-то упадёт: будет старый, не узнает блондинистая продавщица в клипсах, с которой шутил и у которой покупал спички, а он скажет ей: «Ведь это же я! я!» Она улыбнулась, без слов подавая спички.


◇ ◇ ◇


ХХ лёг на голубой кухне, по потрескавшемуся потолку миролюбиво ползали тараканы, никто опять не помыл посуду.


«Вот я и догнал воспоминание о кухне и свои ноги в центре земли», – спокойно понял ХХ. Было пыльно и радостно, наконец он решил проверить, жив ли образ снега в кармане. ХХ потянулся за ним, и кухня прытко погналась в карман вслед его движениями.


ХХ разогнулся, кухня отбежала на место. Из крана капало, под ладонями дремали хлебные крошки. Скоро вечер, о старое стекло будут тереться хрипловатые голоса и дым от дешёвых сигарет, вдыхаемый в унисон.


Рядом с ХХ пробежал родной самодовольный таракан и дружелюбно погрозил усом. «Они, может, научились разводить костры», – завистливо вообразил ХХ, его покрывал запах горящей бумаги и гнилых листьев.


Он посмотрел в окно и шёл по улице.


Спина, оторванная от мягкого кафеля, приятно болела. Несмотря на добрый воздух и как легко было идти по нему, ХХ захотел в последний раз вспомнить кухню и мягко стукнулся обо что-то.


– Ау! – радостно обернулась девочка с накрашенными губами, поглаживая ушибленную спину.

Вслед за звуком её голоса обернулась другая девочка, с клипсами.

– У меня аллергия на пыль, – сообщила она торжественно.

– Поэтому мы тут сжигаем пыль, – крикнула ещё девочка издалека.

«У меня тоже», – ХХ хотел прошептать, но девочка с накрашенными губами опередила его:

– Из-за снега костёр плохо горит.

ХХ смутился. С резким сопением юркнул в карман. Он полз в скользящем беззвучии к образу снега. Образ промок и порвался, но не испортился, колючие частички снега с химическим привкусом тянулись друг к другу.


ХХ не хотел смотреть и уткнулся головой в землю.


Его замело: всё это веки, чтобы я мог закрыть мои глаза повсюду.


◇ ◇ ◇


ХХ потрепали по плечу, чтобы разбудить. Он молча поднялся, они пошли все вместе и дошли до машинной трассы рядом с рекой.


– Дальше работать? – спросил ХХ.

– Не надо.

– Чего тогда?


Вокруг был воздух.

Недавние посты

Смотреть все

Comments


bottom of page