«Я учился траве, раскрывая тетрадь…»

И повторится всё, и всё довоплотится…»

Как я пришёл к Арсению Тарковскому

…И под сенью случайного кроваЗагореться посмертно, как слово.

Арсений Тарковский

Всё началось в далёком 1975-м, в марте. Я тогда учился на втором курсе филфака Горьковского (ныне Нижегородского) университета. Такова была в те годы особенность русской культурной провинции, что фильмы опальных и полуопальных режиссёров шли не в столичных, а в областных и районных городах. Кто-то из моих однокурсников (сейчас уже не вспомню, кто именно, но явно продвинутая личность!) сообщил, что в центральном кинотеатре города «Октябрь» будет премьера фильма Андрея Тарковского «Зеркало». Для меня это имя прозвучало тогда впервые, а про поэта Арсения Тарковского, отца режиссёра, я и слыхом не слыхивал. Ну что поделаешь, не удостоился Арсений Тарковский войти в школьную программу по литературе.

…Начался фильм. Сцена в кабинете врача-психолога. «Я могу говорить» – тогда я ещё не понимал ключевое, экзистенциальное значение этой фразы для целостной концепции фильма и для судьбы его автора… Но интеллектуальное напряжение уже возникло. А потом за кадрами, в которых жила и страдала одинокая, оставленная мужем молодая жен­щина, зазвучал красивый мужской голос со знакомым мне, киевлянину, украинским акцентом. И началось чудо «Первых свиданий»… Я потом долго искал это стихотворение по библиотекам, а когда нашёл, переписал от руки в тетрадь вместе с «Рукописью», посвящённой Ахматовой. В фильме многое было непонятно, но осталось очень сильное эмоциональное впечатление. Через год в небольшом кинотеатре им. Минина – чуть ли не подпольно! – прошла ретроспектива фильмов Андрея Тарковского: «Иваново детство», «Андрей Рублёв» и «Солярис», которым я буквально заболел.

Прошло больше двадцати лет. За это время я вернулся с семьёй в Ки­ев, стал работать в школе, распался Советский Союз, в Украине началась ползучая дерусификация – ленивая, но всё равно отвратительная… По счастью, книги из России поступали в магазины и периодически появлялись на большом книжном рынке на Петровке, где однажды я наткнулся на «Осколки зеркала» Марины Тарковской… И всё встало на свои места: не понятый в ранней юности фильм «Зеркало» стал более понят­ным… А сама история семьи Тарковских, рассказанная дочерью поэта, легла на сердце как написанная резцом… Из книги я узнал, что мои любимые «Первые свидания» поэт посвятил своей первой возлюбленной Марии Фальц и что она является адресатом почти двадцати его стихотворений, написанных в разные годы… Дальше – больше! С помощью своего бывшего ученика, в ту пору журналиста-киноведа в Москве, я узнал телефон Марины Арсениевны и позвонил ей. Забыл сказать: будучи режиссёром школьного театра поэзии, которым я занимался без малого двадцать лет, я дважды (в разных школах – на основной работе и по совместительству) подготовил с детьми вечер поэзии Арсения Тарковского, в сценарий которого вошли фрагменты из фильмов «Солярис» и «Зеркало». А ещё на этих вечерах звучала фортепианная музыка в исполне­нии очаровательных студенток Киевской консерватории, тогда ещё носившей имя Петра Ильича Чайковского…

На мой звонок Марина Арсениевна отреагировала со свойственной ей исключительной доброжелательностью. Тем более звонил я не с пус­тыми руками, а с текстом статьи о несостоявшемся цикле стихов её отца об умершей возлюбленной. Была зима 2012-го. А в сентябре того же года мы встретились на юбилейной (105 лет со дня рождения поэта) научно-краеведческой конференции в Кировограде (дореволюционном Елиса­ветграде, нынешнем Кропивницком) – родине Арсения Александровича. У меня к тому времени была готова статья о мистериальном топосе сте-пи в поэзии Тарковского, которую я и представил обществен­ности. По-слушав доклад, Марина Арсениевна предложила мне написать книгу о стихах отца. Так через два года появилась «От земли до высокой звез­ды», а ещё через пять – «Моя броня и кровная родня»… А ещё через год – предисловие к тому прозы и писем поэта.

…А ещё были двенадцать лет переписки с Мариной Арсениевной – до самого её ухода, переписки, которая подарила мне много счастливых минут.

Вот так я окончательно пришёл и прирос к Тарковскому, к Тарковским.

Я убеждён в неслучайности наших встреч и жизненных впечатлений. И в том, что обязательно «повторится всё, и всё довоплотится», – насколько, конечно, хватит сил и оставшегося времени…

Почти сухие факты

В моём книжном «портфолио»: «От земли до высокой звезды»: Мифо­поэтика Арсения Тарковского, Киев, 2014; «Моя броня и кровная родня». Арсений Тарковский: предшественники, современники, «потомки», Киев, 2019; «О, сколько нам открытий чудных...» Из опыта «открытий» учителя литературы, М., 2020.

В журналах «Вопросы литературы», «Знамя», «Литература в школе» и др. статьи по истории и методике преподавания русской литературы.

Участие в дебютном, самом-самом первом номере «Тайных троп» со статьёй «Реинкарнация старого Дон Жуана, или Эдвард Радзинский vs. Давид Самойлов?». В 1-м (13) номере 2026 года статью «Несколько словечек про “колено Наума ”» я посвятил 90-летию поэта Наума Са-галовского.

«Я учился траве, раскрывая тетрадь…»

Поэзия Арсения Тарковского на уроке литературы

Дай каплю мне одну, моя трава земная, Дай клятву мне взамен – принять в наследство речь, Гортанью разрастись и крови не беречь, Не помнить обо мне и, мой словарь ломая, Свой пересохший рот моим огнём обжечь.

Арсений Тарковский

Говорить о поэзии Арсения Тарковского в школьной аудитории и трудно, и по-особому интересно. Трудно потому, что поэзию эту питают широкие и многомерные историко-культурные контексты (мифологические, фольклорные, библейские, литературные, религиозно-философские, научные), вне которых она не откроется читателю во всей своей образно-смысловой глубине. Но по этой же причине поэзия Тарковского представляет интерес для тех читателей, которые склонны к интеллектуально--философскому осмыслению мира и которых способен увлечь самый поиск культурных «кодов» и «ключей», вскрывающих семантический «шифр» художественного текста. Разумеется, поиск таких «ключей» предполагает широкую гуманитарную образованность и навык аналитического «вживания» в текст – старое доброе «медленное чтение», в наше «быстрое» время, к сожалению, не очень востребованное в практике школьного урока.

Мы всё же надеемся, что высказанные здесь pro et contra не остановят, а наоборот, только «раздразнят», раззадорят творческого учителя. К тому же есть ещё два обстоятельства, которые смогут его увлечь и стимулировать: во-первых, стихи Арсения Тарковского звучат в фильмах его гениального сына, не только приращивая художественный потенциал кадра, но и сами обогащаясь в неожиданном сопряжении с кинематографическим рядом; и во-вторых, поэзия Тарковского перенасыщена именами великих поэтов (Гомер, Сафо, Алкей, Анакреон, Эсхил, Овидий, Данте, Шекспир, Гёте, Державин, Байрон, Пушкин и др.), музыкантов (Бах, Моцарт), иконописцев (Феофан Грек, Андрей Рублёв), художников (Ван Гог, Пауль Клее), учёных (Эвклид, Галилей, Коперник, Эйнштейн и др.) и философов (Сократ, Сковорода), не говоря уже о ветхозаветных пророках, царях Израиля и апостолах Христовых.

Привлечение музыкального и визуально-изобразительного контекста, а также разнообразных «фоновых знаний» придаст уроку более зрелищный и эстетически насыщенный характер. Как и в любом творческом деле, самое важное и самое сложное здесь – пропорции целого, «чувство соразмерности и сообразности» (Пушкин), без которого не может быть достигнуто «наилучшее соответствие всех элементов» (Тарковский). Разумеется, предлагаемый урок не более чем скромная попытка приблизиться к такому «соответствию».

Вначале был «Солярис»

Он может начаться с фильма «Солярис» – с самого первого эпизода, где мы видим главного героя картины – астронавта-психолога Криса Кельвина – накануне его полёта на научно-космическую станцию Солярис. Герой остро переживает минуты прощания с отцом и родным домом, в который он, судя по всему, не скоро вернётся из-за возникшей на станции нештатной ситуации. «Фирменные» длинные планы Андрея Тарковского и его блистательного оператора Вадима Юсова передают живые лики и голоса природы, что называется, «поверх экрана», вызывая у зрителя очень яркое, чуть ли не физическое ощущение тех почти неуловимых космических «пульсов» Земли, которыми пронизана поэзия Арсения Тарковского:

---

Конец ознакомительного фрагмента. Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.

Оформить подписку