Внутренняя эмиграция Тамары Ивановой

Поэт, эссеист, прозаик, переводчик.

По происхождению сербка, по паспорту японка. Родина моего русского языка – Беларусь, год его рождения – 1998-й. Японский язык изуча­ла на кафедре японоведения филологического факультета Белградского университета, а русский выучить заставила жизнь: в 1990-е годы в Мин­ске английским владели немногие. С тех пор думаю, пишу и вижу сны на сербском, японском, английском и русском языках, а с 2021-го присоединился и немецкий. О приключениях в изучении последнего будет, надеюсь, возможность рассказать.

Пишу (стихи, эссе, рассказы – и даже один роман имеется!), перевожу; написанное и переведённое мною публикуют в России, Сербии, Японии, Израиле.

Занимаюсь также художественной фотографией; мои работы выставлялись во Владивостоке и Токио.

Моя читательская визитная карточка выглядела бы так: Толстого люб­лю, Булгакова обожаю, а Достоевского терпеть не могу.

В прошлом № 3 (15) «Тайных троп» опубликован мой очерк «Год с двумя вёснами».

Внутренняя эмиграция

Тамары Ивановой

С Тамарой Ивановой я познакомилась в апреле прошлого года. По работе она помогала нам с мужем в одном деле. И пока ждали завершения процедуры и подписания большого количества бумаг, разговорились о том о сём и как-то быстро дошли до темы чтения. Родственные души без­ошибочно узнают друг друга... Тамара – тихим, заговорщическим голосом – предложила дать почитать «Историю Российского государства» Бориса Акунина. Так, наверное, фарцовщики в Советском Союзе предлагали джинсы, или бутлегеры в Штатах во время сухого закона – виски. Договорились, возьму Акунина, как только верну в библиотеку книги, которые на тот момент читала.

Так родилась дружба двух книголюбов. Я читала прозу из её домашней библиотеки, а она мои рассказы, опубликованные в России. Начали переписываться по электронке. Мейлы Тамары открыли мне хорошего знатока искусства (не только литературы) и тонкого наблюдателя, умеющего талантливо запечатлеть увиденное в словах. После поездки в Москву и посещения Новой Третьяковки, где проходила выставка Ильи Машкова, я отправила Тамаре фотографию одного его полотна, особенно меня позабавившего: в комнате с чёрным фортепиано, в полировке которого отражается контрабас, сидит дама в длинном чёрном платье, а у её ног лежат две огромные тыквы. Тамара в ответе написала:

«А картина Машкова странным образом напомнила одну историю: мне было тогда лет двадцать, и мы с мужем поехали навестить его родственника в провинции. Тому было за пятьдесят, он жил один в своём доме. Незадолго до того бросил работу и был поглощён исключительно чтением книг. Стоял солнечный осенний день, когда мы

вошли в его комнату: яблоки лежали на полу, много-­много яблок, стопки книг, у окна – диван, наверное, XIX века, я такие только на картинах видела, другой мебели не было. Прошло столько лет, а я всё вспоминаю дядьку, возлежащего на диване, его комнату, освещённую лучами осеннего солнца, книги и пряный яблочный дух. Наверное, это и есть счастье. Машков, конечно, про другое. Просто ассоциации: музыкальная комната – яблочная комната, контрабас – книги, тыквы – яблоки – пробудили эти воспоминания».

Ещё больше нас сблизила книга «Парадокс Тесея» Анны Баснер. Действие романа происходит в Санкт-Петербурге в наши дни, а герои – художники, коллекционеры, реставраторы. Конечно, не без элементов криминала (современный читатель не может без саспенса, а я не могу по этому поводу не ворчать – не обращайте внимания), но роман имеет литературную ценность, а мне он ещё – это Тамара правильно оценила – послужил гидом по новому для меня городу.

«Дорогая Тамара, на днях я сходила на улицу Маяковского, чтобы посмотреть здание номер 36/38. Герои упоминают его как нескладное строение. Я стояла перед ним, уходила влево и вправо и так и не поняла, чем оно им не угодило. На фотографии не удалось запечатлеть его целиком – оно огромное, с тремя парадными и тремя эркерами. Мне оно нравится».

На это Тамара мне ответила:

«Я искренне восхищаюсь вашим интересом к жизни во всех её проявлениях. Я родилась в роддоме там, на улице Маяковского, ходила в школу, одна сторона которой выходит на улицу Маяковского, водила дочку в гимназию на улице Маяковского. А вот посмотреть на дом 36/38 не удосужилась, даже на Google-картах. Спасибо большое, что прислали мне фото!!!»

Прочитав все мои рассказы и повести на русском, Тамара проявила интерес и к моим любимым писателям. Сразу отыскала «Кабирию с Обводного канала» Марины Палей, зашёл ей и роман Константина Дмитриенко «Тень молчания». И вскоре она написала:

«В последние три года книги стали занимать ещё большее место в моей жизни, при том что я и до этого много читала. Думаю, мозг таким образом пы­тается бежать от печальной действительности. Кстати, знаю ещё один впечатляющий пример эскапизма – мой брат, почтенный профессор-­биолог, за прошедший сезон посетил концерты классической музыки, оперу и балет 240 (!!!) раз. За свои почти шестьдесят предыдущих лет жизни брат в особой любви к музыке замечен не был».

Эскапизм, или «внутренная эмиграция», как часто называют уход в себя, бегство от реальности, избежать которую возможно только отъездом из страны, что не все могут, – распространённый феномен последнего времени в России. И, к сожалению, не только вот этого, нашего, времени: внутренняя эмиграция – одна из тем романа «Комната Вагинова», который Тамара собиралась прислать мне на чтение.

Продолжение читайте по подписке.

Чтобы журнал развивался, поддерживал авторов, мы организуем подписку на будущие номера.

Чтобы всегда иметь возможность читать классический и наиболее современный толстый литературный журнал.

Чтобы всегда иметь возможность познакомиться с новинками лучших русскоязычных авторов со всего мира.

Оформить подписку